Что-то в его словах или тоне меня всерьёз встревожило:
— Что случилось, дядя Джейсон?
— Мастер Юстас умер.
— К-как? — пот на коже в мгновение стал ледяным.
— Он уговорил Иоанна предоставить ему доступ в королевский архив, — глухо сказал крестный. — Мы разговаривали позавчера. Он успел рассказать о том, что нашел. А вчера утром мне сообщили, что у мастера не выдержало сердце.
Я молчала. Во-первых, не могла привыкнуть к мысли, что мастера Юстаса, так восторженно относящегося к Ки, больше нет, а во-вторых, боялась спугнуть откровенность крестного.
— У меня есть преимущество, сравнимое с тем, что имеет только король, — невесело усмехнулся лорд Джейсон. — У ректора хранятся мыслекамни всех мастеров. Иначе я не узнал бы того, что нашел Юстас.
— А что он искал? — всё-таки не выдержала я.
— Мне даже не показалось это важным вчера, Ники, — крестный принялся ходить от кресел к окну и обратно. — Юстас искал Рамона из твоего видения. Он его нашел. Тот был сначала регентом, а потом советником Иоанна второго. Именно при нем вокруг короны начали собираться сильнейшие маги. И именно он ввел закон, запрещающий добычу фиерита. И при нем Бадар увеличил границы от Южного моря до Восточного хребта, став самым крупным и влиятельным государством на материке.
— Если, — я запнулась, думая совсем о другом, — если мастера Юстаса убили, то... Вдруг они доберутся и до вас?
— Не думаю, что Юстас рассказал о том, что вызывал меня. Меня больше беспокоит твоя безопасность, Ники. Уверен, что король знает про метку, и меня радует, что ближайшие шесть лет ты останешься под защитой этих стен. А я помогу развить любой дар, который сохранит тебе жизнь.
Я вышла из кабинета настолько озябшая изнутри, что даже жара, душным покрывалом упавшая на плечи, не могла меня согреть. Я привыкла делиться всем с друзьями, но как сказать Дамиану, что его отец приказал убить старенького мастера? А если он не поверит? Или наоборот, вернувшись, попытается выяснить правду у короля? Тем самым подставив под удар и себя, и крестного.
И я промолчала. Не стала рассказывать о подозрениях крестного ни Даму, ни остальным. Лишь передала версию дворца, что мастер умер от сердечной болезни. Мою подавленность друзья списали на печаль и погоду.
Лето принесло грозу и следом за ней долгожданную прохладу. Подмастерья вернулись к старому расписанию с небольшими изменениями. У шестого курса закончились занятия с мастером Вудсом и начались новые. А для меня на это время назначил занятия лорд ректор.
На второй день лета я вместе с Ки в очередной раз навестила источник. И засыпая, знала, что моя зверушка готова показать мне следующий кусочек головоломки.
В этот раз Ки переместила меня не в спальню, поэтому осознание, что я в видении, пришло сразу. Впрочем, окружающая обстановка не оставляла повода для сомнений — мы сидели под деревом на траве. Ни первого, ни второго на территории той академии, которую я знала, не было.
— Наверное, это здорово — быть творящей, — задумчиво сказала девушка, сидящая рядом.
Я резко обернулась к ней:
— Почему?
— Ну посмотри на Кати, — девушка не удивилась вопросу. Она смотрела вперёд и светло улыбалась. Я проследила за ее взглядом.
Кати оказалась пухленькой блондинкой со вздёрнутым носиком и заливистым смехом. Рядом с ней прыгал огромный черный пёс — припадал на передние лапы, отскакивал и снова бросался в игривую атаку.
— Правда же, Баст — удивительный?
— Да, — чуть заторможено ответила я.
"Баст — метка! Как Ки!"
— Нам повезло учиться на одном курсе с творящей, — беспечно продолжала рассуждать моя соседка, — будет о чем вспомнить.
— А что, творящие — это редкость?
— Смеёшься? — девушка повернулась ко мне, ощупала недоуменным взглядом. — Конечно, редкость. Раз в поколение. Следующая творящая, наверное, ещё не родилась.
— Творящая? А что, парни не могут быть творящими?
— Ты, видно, на солнце перегрелась, — озабоченно сказала девушка. — Сходи в больничное крыло. Голова не кружится?
— Немного, — отмахнулась от заботы. — Ну так что? Могут или нет?
— Конечно, не могут, — уверенно заявила соседка. — Мужчины, может и сильнее нас в магии, но не могут совмещать больше двух сил одновременно. А творение — это всегда третий дар.
Кати, видимо, устала играть с собакой, поманила пса за собой и направилась в тень к группе парней. Те охотно освободили ей место на пледе. Баст лег рядом.
— Баст всегда был собакой?
— Нет, ты точно перегрелась, — сокрушенно сказала соседка. — Баст может быть кем угодно. Тем, каким его захочет видеть Кати.
— Я всё-таки творящая? Так, Ки? — спросила я, не отрывая головы от подушки. Ранний рассвет высвечивал острые кошачьи ушки и вытянутую мордочку, но оставлял в тени глаза. — И ты можешь стать собакой? Или, например, лисицей?
Но мне не хотелось даже пробовать. Ки была такой целостной в своей ленивой грациозности, что представить, как она скачет вокруг меня как Баст, никак не получалось.
