Побегать по отделам Князеву действительно пришлось. Проект составлялся все-таки в спешке, кое-чего не учли, кое-что запроектировали лишнее. Каждая подпись в обходном листе стоила споров, исправлений. В отделах всегда кто-нибудь в отъезде, Князева усаживали за свободный стол, он вносил изменения, здесь же обсчитывал на бумажке, потом бежал в машбюро, шоколадку туда, шоколадку сюда, глядишь – и перепечатали вставку без очереди. Помогало еще то, что его знали в лицо, не зря пятый год ездил с проектами. А у тех, кто не знал, кто был очень занят или просто не в духе, все равно не хватало совести отмахнуться от этого рослого серьезного начальника партии. Северяне пользовались в управлении некоторыми привилегиями.
Уже в конце своего марафона Князев разговорился в производственном отделе с одним из специалистов – седым, усохшим, предпенсионного возраста. Тот знал некоторых старых работников экспедиции и расспрашивал о каждом. Потом спросил с усмешкой:
– Ну, а как новая метла?
Князев догадался, что речь об Арсентьеве, но вдаваться в подробности, выкладываться перед малознакомым человеком не хотелось. Он пожал плечами:
– Пока не разобрались.
– Лжедмитрий при нем?
– Пташнюк, что ли? Недавно приступил. Он тут нам устроил… – И Князев рассказал о борьбе Дмитрия Дмитриевича с опозданиями.
– Это что, – засмеялся специалист, – в свое время он не такие номера откалывал. Потом, правда, приструнили, тише стал. Этот дуэт быстро у вас порядок наведет, потом вспомните мои слова…
Князев вскоре забыл об этом разговоре, не придал ему значения – мало ли сплетен ходит в управлении. Голова его была занята предстоящим совещанием, на котором должны были утверждаться проекты. Это, в общем-то, было уже формальностью, все вопросы решались в рабочем порядке в отделах, но не каждый же день приходилось Князеву докладывать главному инженеру территориального управления. Впрочем, он знал, что все окончится успешно, и если волновался, то самую малость.
Вечером он неизменно приходил в «Енисей» и садился за «свой» столик. Коньяк начал пахнуть клопами, приелись порционные блюда, голосистый оркестрик вызывал изжогу, но он просиживал почти до закрытия. Идя по улицам, поворачивал голову в сторону каждой пригожей фигурки, но девчушка затаилась, затерялась в полумиллионном городе.
Потом он все-таки переломил себя и не глядел по сторонам ни по дороге в аэропорт, ни при посадке.
В Туранск прилетели вечером. Контора была уже закрыта, и Князев поспешил домой. Знакомый кисловатый запах сохатиной шкуры, ликование Дюка, который оставался на попечении соседей, возня с растопкой, с бочкой, где вода покрылась льдом в палец толщиной… Дома! Наконец-то дома.
А город, ресторан «Енисей», девчушка и прочие переживания – все это странный, странный сон.
Десять дней отлучки, а сколько дел на работе накопилось, сколько новостей. И главная новость – премия. За третий квартал. Полтора оклада. Не так чтобы очень, но все-таки. Можно сказать, с неба свалились. Давно уже геологи премии не получали. Молодец Арсентьев, сумел-таки. Не зря плановиком пригласил бывшего сослуживца. Правда, говорят, что скостили план по бурению, опять же Арсентьев добился, а то премии и в этот раз не видать бы. Конечно, буровики всегда подводят с планом, из-за них и мы страдаем. Ничего, Арсентьев и буровиков подтянет. Деловой товарищ.
Такие мнения высказывали сотрудники, а Князев слушал, кивал. Все правильно. Лучший способ завоевать расположение подчиненных – добиться для них премии. Дескать, раньше не получали, без меня, а теперь – пожалуйста. Вот я какой, дескать. Впрочем, как бы там ни было, премия – это хорошо.
– Уже и приказ есть? – спросил он.
Еще нет, но скоро будет. Бухгалтер говорит, что деньги уже поступили. А еще говорит, что теперь, при новой системе оплаты, каждый квартал должны премию получать. Миллионерами станем.
– Значит, будем тянуться, -сказал Князев,- Игорь, я бы уже подыскивал место для гаража. А чета Афониных к концу договора обеспечит себя до глубокой старости.
Игорь Фишман, который мечтал об автомашине, зарделся, а Таня Афонина промолвила с легкой завистью:
– Вас, Александрович, все равно не переплюнешь.
По нынешним понятиям, Князев действительно был человеком состоятельным, получал сто процентов полярки. И хотя помогал матери, сестрам и себе ни в чем не отказывал, половину зарплаты все равно некуда было девать.
Случалось, что кто-нибудь из экспедиционных срочно рассчитывается, а денег на счету нет. Главбух к Князеву – выручай. Тот снимает с книжки нужную сумму, отдает кассиру. Потом долг с благодарностью погашают. В конторе было еще несколько «богачей», но главбух почему-то облюбовал Князева – холостяк, хозяин себе и своим денежкам.
На Севере, как известно, счет ведут по-крупному: сто рублей не деньги, сто километров не расстояние. Допустим, кончились у человека на курорте отпускные, и он на последний рубль телеграфирует родной бухгалтерии: «Вышлите пятьсот». И что, не вышлют? Вышлют, притом немедленно, телеграфом. Не каждому, конечно, да ведь не каждый и попросит.
