То ли дело – неожиданный повод, случайная встреча, никаких приготовлений, складчин – все внезапно, вдруг! И все естественно. Если разговор – то оживленный, если молчание – то не от скуки или неловкости.
Но случаются и другие праздники.
Вот тебе предстоит командировка в большой город, интересная командировка, для пользы дела. Но если даже и без пользы, то все равно это радостно – вырваться «на материк»! Ты ждешь, скрытно волнуешься, потому что в последний момент начальство может все переиграть и послать вместо тебя другого или поехать само. Ты суеверно отказываешься от разных там поручений – братцы, да я ж еще никуда не еду! – делаешь вид, что тебе и ехать-то не очень хочется. И только когда секретарша вручит тебе командировочное удостоверение, а бухгалтер – проездные, суточные и квартирные, ты начинаешь относиться к поездке с доверием и всерьез.
Мелкие треволнения будут подстерегать тебя и в аэропорту, ибо северные трассы – зимой особенно! – меньше всего подвластны расписанию. Беспокойство не оставит тебя даже в самолете: посадка объявлена, пассажиры на местах, но что-то нет экипажа, того и гляди примчится сейчас дежурная и закричит, что вылет отменяется…
Но вот ты в воздухе. Стюардесса сообщит фамилию пилота, высоту и исчезнет в кабине. Ты откинешь спинку кресла и будешь поглядывать то на струящуюся за окном белесую муть, то на стрелку высотомера. Нервное напряжение спадет, глухой рев моторов убаюкает тебя, но это будет не сон, а дрема, и когда на каком-нибудь воздушном ухабе ты откроешь глаза, то увидишь сиренево-голубое небо удивительной чистоты, крупные ранние звезды, а внизу – плотное бесконечное стадо ватных облаков, подсвеченных предзакатным солнцем.
Город поразит твое обоняние целым букетом запахов – от мокрого асфальта до подгоревших бифштексов из ресторанной кухни. Слух остро воспримет и отрывистый гудок паровоза, и дребезжание далекого трамвая, и редкие сигналы машин. Ну, а огни… Еще на подлете ты увидел вдали огромное мерцающее зарево, огни большого города.
Оттепель, снега нет, сыро и ветрено. В чемодане у тебя туфли, но ты в унтах, и здесь это не кажется смешным. Человек с Севера, с низовий. Здесь знают этому цену.
Ты неторопливо проходишь через здание аэровокзала, краем глаза замечаешь на витрине буфета ряды бутылок с яркими этикетками, вазы с бутербродами и фруктами, но не останавливаешься – никуда это от тебя не денется. Выходишь на привокзальную площадь, берешь такси, разваливаешься на заднем сиденье и со вкусом закуриваешь. Дорога к городу пустынна, стрелка спидометра подрагивает около цифры 100, и тебе, исходившему тайгой не одну тысячу километров, даже странно, что по земле можно двигаться с такой скоростью.
Тебе не придется рыскать по гостиницам в поисках места или обращаться к услугам «частного сектора». В кармане у тебя ключ от кооперативной квартиры одного из твоих сотрудников, который дорабатывает на Севере последний срок и копит на машину. Ты поднимаешься по лестнице, отпираешь дверь и нащупываешь выключатель.
Городская квартира… Она кажется тебе воплощением комфорта, эта малогабаритная двухкомнатная секция с совмещенным санузлом и полом из пластиковых плиток, на стыках которых выступает черная смола. Ты цепляешь на вешалку свою меховую куртку, стягиваешь отсыревшие унты и в одних носках прохаживаешься по комнатам, открываешь на кухне краны, пробуешь пальцем пыльную полировку мебели. Ты радуешься своему удивлению. Что ж, и тебе когда-нибудь доведется стать членом жилищного кооператива…
А потом наполнить ванну, долго плескаться в желтоватой, пахнущей хлоркой и железом воде, с мокрыми волосами сидеть на кухне, удивляться, как быстро закипел на газовой плите чайник, и прихлебывать горячую пустую водицу, потому что ни сахара, ни заварки купить не догадался, а хозяйские запасы давно уже истребили такие вот, как ты, заезжие.
Включить телевизор, посмотреть до конца программу – любую! – достать в ящике дивана-кровати старый хозяйский спальник, а из чемодана – чистый вкладыш постелить и лечь. Из полуоткрытой форточки вместе с сыростью долетают редкие уличные шумы, и тебе начинает казаться, будто ты живешь здесь давно и вообще никакой это не Красноярск, а твой милый сердцу студенческий Томск, и утром тебе в институт на первую «ленту», а Север, тайга – все это странный, странный сон.
Усмехнувшись, ты гонишь эти фантазии и начинаешь думать о завтрашнем дне. Завтра предстоит побегать по отделам. Народ там тертый, въедливый, придется каждому доказывать, а с ними особенно не поспоришь. Ну, ничего, не в первый раз. Зато вечером…
