– Время от времени оно поднимается к колену, – чужим, безэмоциональным голосом пояснил Мор, – и тогда я начинаю хромать сильнее. Сейчас, видишь, как раз такой момент: лезет все выше, пытается снова распространиться на все тело. Докторам удается его удерживать, но приходится для этого регулярно к ним обращаться.
Хильда снова молча кивнула, не отрывая взгляда от его ноги и не зная ни как реагировать, ни что сказать. После короткой паузы он сам резко уточнил:
– Ты насмотрелась? Или еще поизучаешь?
Хильда перевела взгляд на его лицо и поняла, что резкий тон вызван обыкновенным смущением. Быстрый поцелуй в уголок рта мгновенно смягчил черты его лица.
– Тут нет ничего такого, чего тебе следовало бы скрывать. По крайней мере, от меня.
– И что, совсем нет желания в ужасе закричать и убежать? – уже совсем иначе поинтересовался он, снова пряча ногу под одеялом.
Хильда покачала головой, улыбаясь.
– Если хочешь, чтобы я сбежала, придумай что-нибудь пострашнее. Так просто от меня теперь не отделаешься. А единственное желание, которое у меня появилось, – это желание поесть. Кто-то, кажется, обещал мне завтрак?
– Сейчас четыре часа дня, – Мор выразительно посмотрел на нее. Ни недовольства, ни смущения в нем не осталось. – Какой может быть завтрак?
– Готова взять обедом, – спокойно пожала плечами она. – Ты хорошо готовишь?
– Честно говоря, мои кулинарные способности ограничиваются приготовлением бутербродов, – со смешком признался он. – Я ведь всю жизнь питаюсь в столовых. Сначала в приюте, потом в Академии, потом в Легионе… Теперь вот снова в Академии.
Это простое заявление почему-то взволновало Хильду гораздо больше, чем вид его пораженной темной энергией ноги. Оно родило в голове сразу несколько желаний. Пригласить его к своим родителям на семейный обед, который они старались устраивать хотя бы раз в месяц. Устроить свидание и приготовить вместе ужин. Испечь ему домашнего печенья. Шоколадного, с орехами, какое мама пекла ей в детстве. За тарелку такого печенья со стаканом молока она в детстве была готова на любые подвиги. Почему-то именно сейчас Хильде стало пронзительно грустно от мысли, что в его детстве ничего такого не было.
Она тряхнула головой, прогоняя эту семейную идиллию из мыслей, и улыбнулась Мору.
– Бутерброды сейчас тоже будут кстати.
– Получается, Шадэ не может быть причастен к гибели Петра, – задумчиво протянула Хильда, наблюдая за тем, как Мор делает бутерброды.
Она сидела поперек стула, стоявшего у небольшого кухонного стола, подтянув к груди колено правой ноги и положив на него подбородок, хотя в форменных брюках такая поза едва ли могла считаться удобной. Хильда решила, что ходить по апартаментам куратора в полуголом виде, накинув на себя что-нибудь необременительное, вроде его рубашки, – не самая удачная идея. Если кто-нибудь придет и застанет ее в курсантской форме, пусть даже без кителя, на кухне с чашкой чая и бутербродом в руке, это можно будет объяснить. Объяснить, почему она ходит по апартаментам куратора в его рубашке, гораздо сложнее.
Мор велел ей не вмешиваться в процесс приготовления, раз уж он обещал, что в следующий раз готовит он, поэтому она не без удовольствия наблюдала за ним, а заодно думала о том, что им делать дальше.
– Ты поверила в его объяснения? – уточнил Мор, оглянувшись на нее через плечо.
Хильда пожала плечами.
– Конечно, странно, что он прячет низших-големов, если их использование на экзаменах санкционировал сам канцлер, но если задуматься… Это ведь вполне в духе Шадэ. Как думаешь? Устроить всем «сюрприз», чтобы посильнее напугать. И ты знаешь, в чем-то он прав.
Мор удивленно вздернул брови, ставя на стол перед ней большую тарелку с обещанными бутербродами.
– В чем именно?
– Когда я оказалась в том болоте и встретилась с первым умертвием… – Хильда судорожно вздохнула, вспомнив тот момент. – Я действительно застыла, Дилан. Меня как будто парализовало. Я вдруг поняла, что игры кончились, что все по-настоящему. И мне стало страшно. Потом, когда я поняла, что тебя нет рядом, зато на меня вышел некромант, я мысленно простилась с жизнью, но все равно билась до последнего. Потому что знала: это не симуляция, «пересдать» не получится. Зато когда мы оказались окружены в этом подвале, я уже не испытывала такого ужаса. Я просто собиралась сражаться так хорошо, как смогу. До последнего. Только с жизнью уже не прощалась, потому что однажды это уже сделала, второй раз был бы лишним. Это тоже мне помогло.
Пока она говорила, Мор стоял, прислонившись к кухонному шкафчику и скрестив руки на груди, и смотрел на нее. Когда она замолчала, он неожиданно медленно кивнул.
– Я понимаю, о чем ты говоришь. Да, действительно, многие из тех, кто гибнет в первые годы службы в отряде, именно теряются в определенных ситуациях. Пугаются. Или просто не успевают принять тяжелое решение и поступить так, как того требует ситуация. Но подвергать вас опасности во время обучения – это не лучшее решение проблемы.
