– Неужели? – теперь уже Мор сделал шаг вперед, и они оказались лицом к лицу. – Или это вы все удачно переворачиваете?
В лаборатории повисла неуютная, давящая на перепонки и нервы тишина. Молчал и сам Норман, и его жена, и Фарлаги. Даже Хильда затаила дыхание и переводила настороженный взгляд с Нормана на Мора и обратно.
Они стояли лицом к лицу, глядя друг другу в глаза, и ни один не желал отступить или отвести взгляд.
– Да я просто вероломный монстр, – наконец прокомментировал Норман с горькой усмешкой. – Придумал столь сложную комбинацию только ради того, чтобы вернуть себе трон, от которого когда-то сам добровольно отказался.
– Норд Сорроу был хитер и славился своими комбинациями, – Мор выразительно посмотрел на него. – Что касается трона… Я охотно верю, что все это вы можете делать из лучших побуждений. Просто потому что власть в Республике принадлежит не тому человеку. По вашему мнению.
– Дилан, может быть, это и жизнеспособная версия, но абсолютно лишенная смысла, – вмешался Фарлаг. – Яну не нужны такие сложные схемы и заговоры. У него есть все шансы возглавить Республику, просто признав, кто он есть на самом деле.
– Возможно, – Мор не стал спорить и наконец сделал шаг назад, перестав изображать готовность броситься на Нормана в любую секунду. – Я лишь хотел показать, что при желании можно обвинить кого угодно. И обесценить то доверие, которое ему оказывают другие. Либо мы доверяем друг другу и действуем вместе, либо мы ищем врагов не только в Легионе, но и среди тех, у кого есть мотив и возможность. И тогда Ян Норман должен занять почетное первое место в списке подозреваемых, потому что у него есть обида на Легион, может быть желание вернуть себе власть, и он единственный известный нам маг с огромным собственным потоком и доступом к силе, которую никто не может ни понять, ни отследить, ни контролировать.
Норман переглянулся сначала с Таней, потом с Фарлагом, бросил быстрый взгляд на притихшую Хильду и неожиданно для всех кивнул. В лице он почти не переменился, но ушедшее из позы напряжение дало понять, что он перестал злиться.
– Согласен, в этом есть логика. Ладно, предположим, Мари Бон заслуживает вашего – и, соответственно, нашего – доверия. Тогда кто наш следующий первый подозреваемый? Шадэ, как я понимаю, вы тоже хотите исключить?
– Скорее всего, он не убивал Петра, – ответила на это Хильда. – Потому что для него это лишено смысла. Но мы предполагаем, что Петр или нашел что-то еще, или был близок к раскрытию этого вашего «серого». И вероятно «серый» использовал одного из големов Шадэ, немного его изменив, чтобы убить Петра, но при этом не объявить о себе, а бросить подозрение на другого.
– Если он знает о големах Шадэ и может их изменять, то он вполне может использовать их и во время бала, – заметила Таня. – Тогда Шадэ действительно ни при чем.
– Или они с Шадэ заодно, – развила эту мысль Тара. – Шадэ мог убедить канцлера ужесточить испытания в Академии, только чтобы иметь формальное прикрытие.
– Или настоящий Шадэ давно мертв, – мрачно добавил Мор. – А перед нами двойник под иллюзией. И он и есть тот самый маг, которого мы ищем.
Он наконец сел на стул рядом с Хильдой и даже взял себе чашку, налил в нее травяной чай и протянул руку за канапе. Ему не столько хотелось есть или пить, сколько требовалось чем-то занять руки. В отличие от Нормана, он не сумел так быстро успокоиться после их стычки и все еще оставался раздраженным. Хильда коснулась его плеча и улыбнулась, давая понять, что в любом случае на его стороне. Он улыбнулся ей в ответ, но его лицо тут же снова стало серьезным.
– Нет, маловероятно, – покачал головой Норман. – Я почти уверен, что наш «серый» – женщина. Близкая Геллерту Ротту женщина. Во-первых, только любящая женщина могла пойти на такую привязку к демону, которая грозила ей смертью в случае чужой ошибки. Во-вторых, вы правы: повторять тот план, который уже известен, – глупо. Глупо и сентиментально.
Он тоже решил, что в ногах правды нет, а потому сел рядом с женой. Теперь их маленькое собрание походило на настоящий военный совет.
– Подожди, ты хочешь сказать, что все влюбленные женщины глупы и сентиментальны? – нарочито возмущенно уточнила Таня, пытаясь спрятать неуместную в этой ситуации улыбку.
