Чистейшая заговоренная капель застучала по черепушке нежити и зашипела, проедая обугленные дыры в замычавшей от боли голове. Пожиратель душ захрипел, колотя землю костлявыми руками, и что-то безостановочно бубнил.
— Громче, падаль, я не стану к тебе наклоняться, — пнул его Кощей, перевернув на спину.
— Прокляну, прокляну, прокляну, — черный язык метался меж губ. — Сгною, сгною, всех сгною.
— Значит, не хочешь отвечать? Ярослава, будь добра, — мужчина кивнул мне на бутылку и я не раздумывая передала ему воду.
— Не надо! — весьма отчетливо взвизгнул вурдалак. — Больно!
— Тогда отвечай на вопросы. Ты украл девочку Леру из Ельцовки?
Нежить завозилась, мечась в сомнениях между болью и страхом.
— Я, — неохотно кивнул он, скребя подошву сапога. — Украл.
— Зачем?
— Съесть. Съесть, — урод заскрипел снова, будто игла съехала с пластинки. — Съесть.
— Не смей лгать, — я поднесла пламя к его глазам, увидев, как скукожилось от страха его лицо. — Ты ее не съел.
— Съем, — упрямо ответил ырка, не смотря на огонь. — Съем.
Я оглядела его попытки скорчиться под сапогом, злость, разгорающуюся в очах царевича, и внезапно до меня дошло.
— Ты боишься его больше, чем нас?
Нежить замерла, перестав елозить длинным языком по своему лицу. Если бы он нуждался в воздухе, можно было бы сказать, что ырка задержал дыхание. Но вместо этого он просто повернул голову в землю и затих. Понятно.
— Кто-то заказал тебе купить девочку. Не украсть, как остальных, а именно купить, да еще и заставить мать отречься от дитя. И ты ее передал заказчику, смирив свой вечный голод, что дорого стоит для поглотителя душ.
Кажется, нам срочно нужно посовещаться. Я достала из рюкзака особенно толстый гвоздь с нанесенными на него обережными знаками и внушительный молоток.
— Не женское это дело — гвозди забивать, — укорил меня царевич, перехватив инструмент.
Одним резким и сильным движением гвоздь вонзился в горло вурдалаку, пригвоздив его к земле. Святое железо чрезвычайно полезно в вопросах обращения с нежитью любого вида.
— Вряд ли он что-то скажет, — не хотелось этого признавать, но выбора не было. Мы отошли на три шага, не упуская пленника из виду, но и не позволяя ему подслушать. — Отпускать его сейчас нельзя, мгновенно донесет хозяину. Убивать — тоже не вариант, вдруг еще пригодится.
— В таком случае остается только цепь. Толстая и крепкая, с шипастым ошейником, чтобы не сбежал, — прикинул что-то Кощей, отламывая сучок у поднятой с земли ветки.
Деревяшка с острым концом начала чернеть и обугливаться, превращаясь в инструмент для черчения. Приблизившись к хрипящему вурдалаку, Константин присел рядом с ним и начал выводить у того геометрические фигуры прямо на голом черепе. Линии вспыхивали черным огнем, врезаясь в полые кости нежити, оставляя несмываемое клеймо.
Род Кощеев силен в колдовстве, их Слово также крепко, как и наше, что совершенно неудивительно — он буквально мой антипод. Вязь клейма вспыхнула последний раз и обессилившая нежить откинулась бесполезной горой костей, замерев окончательно.
— Поздравлю с новым прислужником, — я похлопала трудягу по спине. — Теперь у тебя есть личный мешок с детьми, которых этот гад наворует.
— Не ерничай. Лучше путь проложи через болота, надо его забросить к местным, чтобы у пахарей сердечный приступ не случился.
Выдернув гвоздь и взяв за шкирку поникшего ырку, Костя с готовностью отправился вперед. Я вытянула руку, колебля пространство, и между ног завилась узкая тропиночка, ведущая к тухлому, тяжелому запаху. Не люблю болота, всегда оставляют чувство грязи в душе, от которого потом еле отмоешься.
Зловонная топкая жижа показалась впереди, едва мы вышли на берег, усеянный камышами и рогозом. Я выбрала это болото по наитию, оно крайне удачно располагалось правой частью в Приграничье, левой же — в мире людей, так что никто сюда не совался.
Швырнув несопротивляющегося ырку в ближайшую топь, мы пробирались вдоль берега, силясь сократить путь домой.
— Шумно тут, не находишь? — Кощей поддержал меня на очередной кочке, не дав сорваться в тухлую воду.
И впрямь. Помимо обычный голосистых лягушек, болото шумело и дышало, полнясь звуками, всплесками, шуршанием и топотом. Кажется, сегодня болотная жизнь насыщеннее, чем обычно.
— Знаешь, меня не покидает очень странное ощущение, — вновь заговорил мужчина, переставляя меня с кочки на камень. — Не могу объяснить, но крайне нехорошее чувство.
— Давай ты над ним хорошенечко подумаешь? — нахмурилась я, чувствуя тоже самое. С каждым шагом интуиция все громче и громче вопила, предупреждая о неизвестном препятствии.
Выйдя на твердую землю, я незаметно выдохнула. Утонуть нам больше не грозит, так что и поводов переживать нет. Правда ведь?
— Слышишь? — мои уши внезапно дернулись сами собой, уловив протяжную ноту.
— Кто-то кричит? — удивился царевич. — Нет, зовет кого-то.
— Поет, — осенило меня.
