Кощей резко развернулся к змею и набрал воздуха в грудь. Я оценивающе посмотрела на Полоза, прикинула его навыки и согласилась.
— Это рационально. Нет особой разницы, кто возьмет шестерку за глотку, а тебе стоит поберечь силы после болезни.
— Я з-з-здоров, — зашипел не хуже богинки мужчина, смерив меня злым взглядом. — Никуда вы не пойдете.
Я молча выгнула бровь и помыла руки. В аналогичном молчании Арсений снял фартук, раскатал рукава рубашки, надел пиджак и подал мне накидку-пончо.
— Может быть, отправимся все вместе? — наивно спросила Фрида, прячась за Кощея.
Тот резко выдохнул, взял себя в руки и повернулся к девушке, приняв ее ладони.
— Вам лучше остаться здесь под защитой змея и остальных, милая Фрида. Если уж он гарантирует женскую безопасность, — не удержавшись, фыркнул Кощей. — К сведению некоторых, нежить, рожденная на этой земле, слушается только своих хозяев, коими выступает мой род, так что и речи быть не может, чтобы я остался здесь. Простите. Идем, — обернулся он ко мне.
Я обернулась к Арсению, посылая ему виноватый взгляд, но наткнулась на мягкую понимающую улыбку и, не удержавшись, обняла друга. Спасибо за твое терпение, знаю, тебе тоже не нравится сидеть без дела.
Непонятно зачем кивнув мойрам, Константин отобрал у змея пончо, закутав меня до самого носа, вручил скинутый походный рюкзачок и буквально вытолкал на улицу. Горячие блины остались грустно лежать на тарелке, скучая по своей создательнице.
В качестве места засады мы выбрали ближайшее поле пшеницы. Может быть, это нелогично, но кто бы сюда ни сунулся под покровом ночи — он не уйдет незамеченным. Нам нужна любая информация.
Распылив зелье-приманку, обладающее сладковатым запахом страха и крови, мы мелкими шагами начали обходить поле, держа наготове клубок связи как средство экстренной передачи сведений. Клубок временами шипел и передавал разговоры из дома, которые я изредка комментировала. Надо же создать видимость, что здесь ходят глупые люди, готовые попасться в когти злокозненной нежити. Вокруг была непроглядная темень и высокие колосья, совершенно мешающие обзору, поэтому Кощеем было принято непростое решение.
— Иха!
— Просто молчи, — сжал челюсти он. — И никогда никому об этом не рассказывай.
— Отбой, девочки, лошадка не хочет огласки, — пропела в клубок я. На моих лодыжках тисками сжались железные пальцы, заставив ойкнуть.
— Ваш род эволюционирует, Ярослава. Клянусь, твоим прозвищем будет "Костяной зад".
— Костяной только у тебя, — чуть обижено ответила я, слегка попинывая его живот.
— А у тебя костлявый! — дико прошипел он, подкидывая меня на шее.
Вот нахал! Пришлось прикусить язык метафорически, чтобы не откусить его буквально. Темнота притаилась на километры вокруг, и я рискнула зажечь свечку.
— Откуда у тебя свеча, дурында?
— А каким огнем, по-твоему, баба Яга делилась с Алёнушкой? — освещать поле крохотным огоньком было дико неудобно, что не прибавляло очков хорошему настроению. Да и мои мягкие полупопия начинали медленно неметь. — Сам дурында костлявая, я себе всё отсидела.
— Замолкни, — шикнул он. — Посмотри, ты его видишь?
— Кикимора побери это поле.
Навыращивали пшеницы на химикатах, а мне теперь жертвуй задом. Может, спалить всё к едрене-фене? Или плюнуть в неё. Все равно ничего питательного в этих колосках, насквозь прожженных пестицидами, уже не осталось.
— Не вздумай поле губить, полоумная, спугнешь. И ладошку с огоньком подними повыше, не дай смерть, загорится. Выглядывай нашу шестёрку, иначе сброшу.
Ах ты скелет ходячий. Ну, ничего, я тебе еще припомню. Ночной ветер тоскливо покачивал колоски и я слегка приглушила пламя, разделив его на две части. Все равно ни зги не видно, так что пусть два огонька будут похожи на глаза заплутавшей в поле мавки. Или на телефоны сумасшедших туристов.
— Если ты думаешь, что пламя свечи можно перепутать с глазами нечисти, то ошибаешься, — насмешливо донеслось снизу.
— А вот он так не думает, — хрипло ответила я.
В пяти метрах правее зажглись мертвыми огнями два пустых, бездонных глаза.
— Ни звука, — шикнула я, медленно гася пламя. Константин только пренебрежительно хмыкнул и с размаху ссадил меня со своей шеи.
— Хватит, накаталась.
Размашистым шагом самоубийца двинулся в сторону нежити, интуитивно определив, куда я изволила пугаться.
— Костик, — тихо пискнула я, наблюдая, как от касания длинной узкой ладони пшеница стремительно кукожится и чернеет. А ведь он меня этими руками касался!
Пятачок сгнивших колосьев открыл нашим взорам длинную человеческую фигуру, пригибающуюся к земле. Оскаленная челюсть приоткрылась, капая густой слюной с острых зубов.
— Какой красивый, — восхитился живой мертвец и шагнул к существу. — Хватит ноги тереть, соберись.
— Куда, придурок, это же ырка! — пришлось вцепиться в его руку, чтобы приостановить безвременную кончину вреднючего царевича. — Ты еще жив, если не забыл!
— Пока еще жив, — подтвердил Константин, простирая руку над полем и вдыхая побольше воздуха.
— Уверен, что хочешь отдать свой первый раз вурдалаку?
