Звуки протяжного воя разных тональностей доносились с другого берега, окутанного туманом. Я, претерпевая брезгливость, коснулась воды и начала ее морозить. Через пару минут часть болота покрылась льдом, по которому беспрепятственно можно идти. Жаль, что это отнимает много сил.
Добравшись до противоположного конца болота, мы вышли на берег, узрев хоровод мелькающих венков.
— Мавки? На болоте? — нахмурился Костя, оглядывая кружащихся прозрачных девчонок.
Юные духи крутились по берегу, заливисто хохоча и поворачиваясь в разные стороны. Венки из кувшинок мелькали тут и там, призрачные юбки взлетали от ловких движений, подкинутые вверх отроковицами.
Действительно, очень и очень странно. Обычно мавки веселятся в лесах, изредка — в полях, но на воде им редко рады, русалки стерегут свои владения и не допускают конкуренции.
— Кажется, я знаю, что они тут забыли, — внезапно усмехнулся Кощей, показывая рукой куда-то вдоль берега.
Я вышла из-за его спины, оглядев оторопевших духов и присела, разглядывая странную траву, колыхающуюся на ветру. Притихнувшие девчонки с любопытством смотрели, как я трогаю зелень, и добродушно улыбались, как бы зазывая в свой хоровод.
— Занятные у вас клумбы, девочки, — хохотнул Константин, оглядывая обособленную грядку, заботливо удобренную черноземом. — Теперь ясно, отчего вы всегда веселы и полны энергии.
Лесовички заулыбались, скромно тупя взор. Самые смелые протянули нам руки и снова начали кружиться в танце, ограничиваясь кокетливыми смешками.
Мне же было не смешно.
— Вы что, коноплю тут выращиваете? — страшным шёпотом поинтересовалась я, глядя на пятилистные кустики.
Болото разом замолкло. Квакающие лягушки прониклись моментом, набрали побольше воздуха и закричали с утроенной силой.
— Как можно! — разом загомонили мавки. — Нет, конечно нет! Это клен!
— Клен?
— Японский клен!
— Вы издеваетесь? — опешила я, ероша невысокие пышные кусты. — Я не наивный проверяющий из наркоконтроля. Какого черта вы выращиваете коноплю на Красном болоте, и куда смотрят местные русалки?
Девочки сжались под моим разъяренным взглядом, приникнув к земле. Секунда, две, три и первая мавка всхлипнула, закрыв лицо руками. Через минуту дружно рыдали все лесовички, причитая и жалуясь на обман.
— Поэтому я предпочитаю напрочь мертвых слуг, — поморщился Кощей, выдирая один из кустиков и перетирая его в руках. — Отборная трава, приход с нее должен быть убийственным.
Услышав это, мавки заголосили еще громче, заливаясь слезами в юбки друг друга и обещаясь отомстить обманщицам.
— Каким обманщицам? — уцепила я одну из духов, намотав ее призрачную косу на кулак.
— Русалкам, — всхлипнула она, вытирая слезы. — Обдурили нас мокроногие, попросили клен посторожить, пока не вернутся, чтобы его не сожрал кто, а са-а-ми! — завыла она, пытаясь пристроиться у меня на плече.
Я стряхнула рёву. Ни за что не поверю, что лесовички не смогли отличить клен от конопли, но, вероятно, наркотический кумар здесь — обычное дело, поэтому природная чуйка духов притупилась. Как и инстинкт самосохранения.
— Если ты сейчас же не перестанешь мочить мою рубашку, я тебе голову отрублю, — тихонько прошептал улыбнувшийся Кощей самой смелой мавке, попробовавшей рыдать у него на груди.
Та ойкнула, отцепилась от чужого пальто и переползла на подругу, подвывая, как сигнализация при виде вора.
— Когда вернутся ваши обманщицы?
— Завтра ночью, — сообщили мне. — Уж не знаем, куда рыбы скользкие подались, но встретим их тумаками. Нечего нас обманывать!
Понятно. Завтра ночью у меня опять стратегически-воспитательная вылазка с педагогическим уклоном. Нельзя спускать такие выходки нечисти, она может обнаглеть и излишне поверить в себя, а там и до беды простым людям недалеко.
Выполоть, что ли, эти грядки? Нет, лучше оставлю, чтобы взять «садоводов» на горячем, показав, чем опасно выращивание японского клена на моей земле.
— Нашей земле, — поправил меня Константин, самостоятельно прокладывая тропу. Путь навьей энергии колыхался смутным туманом цвета сажи, опутывая ноги и размывая лес вокруг.
— Ну-ну. Странно, почему именно Красное болото? Здесь же проходной двор для нечисти и высших. Рано или поздно кто-нибудь спохватился бы, донеся на мерзавок мне или бабушке, а у нас с нарушительницами разговор короткий — за космы и об стенку.
— Хороший вопрос. Вероятнее всего, на проходимость и расчет. Кто из мелкой нечисти откажется приобрести нелегальный товар, перепродав его по случаю? Думаю, ставка сделана на то, что мы в Академии, а предкам нашим не до мелкой реализации дурмана среди своих же. Вряд ли они тащат это людям.
— Завтра узнаю, — кивнула я.
С русалками, в целом, разговор короткий. Обернувшись, я бросила взгляд на берег болота и примыкающую лесистую часть, прикидывая плюсы и минусы будущего поля брани. Увы, кое-что придется брать с собой.
— Узнаем, Ярослава, узнаем.
— Перестань, уж с такой-то мелочью я справлюсь, — досадливо отмахнулась я. Совсем он мой авторитет не признает, зазнайка.
— Не сомневаюсь, — невозмутимо ответил он. — Но не хочу лишать себя веселья.
