— Что ты поверила в эти бредни про угрозу сожжения в пламени страсти. И меня в этом подозреваешь, — еще больше помрачнел он, отпивая вино.
— Пф-ф-ф, чушь. Будь на мне хоть какой-нибудь приворот, я бы мгновенно почувствовала. А при чем тут украшения?
— Ты не знаешь? Ходили досужие сплетни о том, что погибельный приворот на страсть ложился именно через украшения, даримые Огненным Змеем своим любовницам.
— Нет, даже не думала о таком бреде. Хочешь, я их надену, чтобы ты убедился, что я в это не верю?
— Хочу, чтобы ты их надела, потому что они подчеркнут твою красоту, — улыбнулся он, задорно кивая мне на еду. Да, заговорились, пора набивать желудок.
Восхитительное рыбное филе с пюре из картофеля и овощами на гриле подняли мое настроение до небес. До чего же вкусна дворцовая кухня, пальчики оближешь!
— Я отправил слуг песочить сокровищницу на предмет знакомой нам монеты или похожего символа, — сообщил змей, когда подали десерт. Фруктовое желе волнительно колыхалось от каждого движения и растекалось во рту.
— И как успехи?
— Да никак, — с сожалением пожал плечами он. — Прав был Каш, это не средство платы.
Внезапно скатерть на столе зашевелилась, и между тарелок юркнул маленький хвост. Зеленая ящерка вскарабкалась на подсвечник, что-то прошуршав своему царевичу.
— Ах ты ж дохлая чешуя, — ругнулся он, одним махом опрокидывая в себя остатки вина. — Агата заинтересовалась тем, что змеи ищут в подземелье. Простите, мадемуазель, нам пора, пока моих слуг не прищучили с допросом. И нас заодно.
Меня повели запутанными коридорами, спешно подхватив под локоток. Зал, пещера, коридор, зал, пещера, коридор… Я запуталась на пятом повороте, просто расслабившись и получая удовольствие от спешного созерцания подземной красоты. Тонкий свист и шипение нагнал нас у самого выхода, когда дико дышащая Фрося бросилась мне под ноги, звеня содержимым рта.
— Умница, — похвалил ее вуир, перехватывая из змеиной пасти золотую парюру. — Попрощайся с нашей гостьей.
Змейка ласково прошипела мне пару звуков и потерлась о туфлю, пока царевич застегивал на мне колье. Никакого волшебного воздействия и в помине нет, украшения как украшения.
Вылетев наружу, мы оказались на окраине деревни, где вопреки всем законам ночи было светло и шумно. Несколько машин с мигалками стояли у памятного дома, окруженные деревенскими жителями. Мы переглянулись и поспешили на красно-синие проблесковые маячки, разглядев в толпе сокурсников.
Протиснувшись во двор сруба с зеленой черепицей, я подхватила подол и похлопала по спине мойру, глядящую вглубь какой-то хозяйской постройки.
— Это было не послание, — помертвевшими губами прошептала Тэли, делая шаг в сторону.
На балке сарая под самым потолком висела женщина, покачиваясь на собственной косе.
— Слав, уже видела новое расписание?
— Видела.
Тело увезли в глухом черном мешке, погрузив на каталку «Скорой помощи» и шуганув зевак с помощью полиции. Злой как собака, участковый разорался на деревенских за пьянство и необоснованную склонность к суициду, проклял вслед уехавших оперативников и довольно сухо попросил нас покинуть двор умершей.
— Первая пара по развитию интуиции, наша декан вести будет. Пойдем в аудиторию?
— Угу.
Я бесконечно злилась на весь белый свет и невозможность осмотреть тело покойной. Даже Роман Павлович только развел руками, извиняясь за свою беспомощность. Увы, доступ к трупу нам закрыт. Кинувшись расспрашивать одногруппников, пришла в уныние — никто не успел отследить постороннее вмешательство или присутствие чужого колдовства в деревне.
— Слав, тебе вопрос задали.
— Что?
Даже Кощей, стоящий поодаль сарая, не смог ничего узнать. Я видела, как щупальца навьей энергии обшаривают двор, пристройку, дом и не находят никаких следов внешнего влияния на покойную. Абсолютно ничего. Это и правда самоубийство.
— Ярослава, вернитесь к нам, — суровый голос Агаты выдернул меня из мнемического оцепенения, куда я впала со вчерашнего вечера.
— Простите, я задумалась, — встряхнув кудрями, я потерла переносицу. Поверить не могу, что наша практика закончилась вот так, чужой смертью.
И не было в том моей вины, но свербящее гнилое чувство, что не досмотрела, не успела, не предвидела, царапалось изнутри души, требуя выхода. Выход был назначен на вечер, когда мое почти невменяемое состояние заметили друзья. Тошно было всем, но каждый оценивал смерть с высоты своего предназначения.
Мойры быстро пришли в себя и только сочувствующе качали головами, им не привыкать. Как и Константину, до невозможности хмурому, но деловому, ведущему переговоры с Романом о вероятности урвать кусочек этой смерти — каплю крови, слюны, волос или частички кожи погибшей для более основательной ворожбы. Руслан так и вовсе был спокоен, по христианскому обычаю помянув загубленную душу, но не переживая и минуты. С ним были солидарны демонесса и эльф, от души пожелав самоубийце доброго пути в заслуженное посмертие, и скептически глядящие как всхлипывает Фрида.
