Где-то в винотеке хрюкнул от смеха змей, привалившись к стене, а я все никак не могла набраться решимости и выдернуть свою руку из совершенно некрепкого захвата. Кощей моргнул, когда смысл вопроса до него дошел.
— Сдались мне твои побрякушки, — рыкнул он, выпрямляясь. — Мне виски.
Я посмотрела на хлопнувшую дверь спальни, потерла кольцо и чуть обижено уставилась на ржущего Полоза. Тот заказ принял, сменил бокал и не переставая улыбаться во все тридцать два зуба, вынул из холодильника охлаждающие камни.
— Что смешного?
— Бесконечно рад, что я не на его месте, — вновь срываясь на смех, замаскированный кашлем, ответил он. — Если бы мне девушка такое сказала, вместо того, чтобы растаять, я бы к женщинам еще пару веков не притрагивался.
— А чего он? Вцепился в золото, будто и правда над ним чахнуть собрался.
— Я готов заказать панихиду по его мужской самооценке, — простонал Арсений, стекая на пол по дверце холодильника. — Капец мужику с родословной не повезло.
— А причем тут Кощеевская родословная?
В спальне что-то упало и, судя по звуку, непременно разбилось об пол. Или об стену.
— Вспомни, сколько раз его отец и дед похищали красавиц ради свадьбы, — понизил голос он. — И сколько раз преуспели.
— Так предложение надо делать через рот, а не иным местом, — пояснила я. Уж я-то воровать девушек на своей земле не позволю.
— Да и мало кто под землей жить согласится, в окружении не самых человеческих слуг, — поддержал змей, плеснув виски на два пальца.
— Как он вообще узнал, что мы собираемся?
— А вот на это я не смогу ответить, — загадочно сказал Полоз. — Прилетел час назад и с размаху предпочел сломать мне челюсть, а не разговаривать.
Что?! Они подрались?
— Но ты цел, — я осмотрела абсолютно здоровое мужское лицо.
— Конечно, будут мне всякие ревнивые дураки красоту портить. Пришлось немножко повеселиться до первой крови, но ты не переживай, такое часто бывает. Он и правда предпочитает действовать до того, как сообразит поговорить.
Волосы встали дыбом. О, боги, этот идиот полез в драку за… зачем? Что вообще за надобность выяснять отношения на кулаках?
— И как он обосновал свой поступок? — выдохнула я.
— Обиделся, что ему золото не дарю, — гадливо улыбнулся змей. — Взревновал.
— С-серьезно?
— Слав, — Полоз завис и нахмурился. — Тебе сколько лет?
— Да уж больше ста, — независимо дернула я плечом. — Как большевики к власти пришли, так свет увидел новую Ягу.
— С модой на атеизм? — понимающе кивнул он.
Ничто в мире не происходит по воле случая, все закономерно. Серьезные изменения в человеческом обществе провоцируют сдвиг колдовской парадигмы и в ответ на эти перемены рождается их решение. Или новые проводники, как бывает с высшими.
— А Каш у нас, получается, во вторую мировую родился? Да, я ожидал, что с такой-то кровью новое поколение навьего дома будет многочисленным. Но нет, природа сделала ставку на качество, а не количество.
— А ты почему был рожден? — третий участник нашего сборища все не выходил и не выходил. — Какой год?
— А ты догадайся, — усмехнулся он.
Я непонимающе покрутила головой. Нет, я знаю приблизительное десятилетие, но конкретика… Увы.
— Шестьдесят первый, — улыбнулся он, отставляя свой бокал с шампанским и вынимая из шкафа еще один стакан для виски.
— Отмена крепостного права? — вытаращилась я. — А причем тут ты?
— Стало меньше принудительных смертей в забое. Крепостные отказывались гнить в рудниках на потеху барину, хоть и волна свободы докатилась до Урала поздно. Более того, люди, осознавшие, то теперь не нужно носить всю добычу приказчику, постарались хапнуть как можно больше. Страсть к наживе с головокружащим осознанием свободы и вуаля. Так вот, возвращаясь к нашей теме, прилетел он, попытался доказать что-то кулаками, но не вышло.
— А потом?
— А потом увидел бокалы, понял, что у нас совместные планы на вечер и вообще взбесился. Глупости всякие орал, за меч хвататься начал… Как ребенок, право слово.
В спальне что-то опять упало. Сколько там легко бьющихся предметов?
— Пришлось оставить его тут. И душ по очереди принять, чтобы тебя грязно-мятым видом не смущать.
— А чего он там сидит? — я обернулась на опочивальню, буквально дышащую мрачной энергией.
— Ждет, пока домовые ему чистую одежду принесут. В моих покоях в одном полотенце могу расхаживать только я и девушки.
— И что ему от нас надо? — тоскливо спросила я, гоняя согревшееся шампанское по бокалу. — Вечно лезет, куда не просят.
— Кажется, он злится, когда кто-то дарит символические подарки женщинам рядом с ним, — хмыкнул он.
— Ты что? — ахнула я. — Ты…
— Сам сначала не понял. Но попытка вывихнуть мне челюсть многое прояснила, хотя я в корне не согласен с его политикой. Как собака на сене, мать моя вуира.
— Странно, а Фрида говорила, что у нее закончились новые украшения, — задумалась я. Неужели соврала?
— А причем тут Фрида? — поперхнулся алкоголем змей.
— Ну, ты же сам сказал про подарки женщине. А она сегодня просила сережки, потому что у нее кончились драгоценности, которые она еще не носила.
