— Вот как? — задумчиво пробормотал царевич. — Учту. А ты не обращай внимания на мои глупости, просто он втемяшил себе в голову, что на парюре обязательно должен быть приворот.
— Еще один, — поморщилась я. — Сговорились они, что ли?
— С Фридой? — понимающе спросил он. — Так богиня любви, вроде, должна лучше всех разбираться в зачарованных на приворот украшениях.
— Она и разобралась, не дурочка. А этот остолоп… ох, боги великие. Почему мой бокал пуст?
Дверь в спальню хлопнула и к нам присоединился упомянутый остолоп в классической черной рубашке и черных же брюках. Интересно, а если ему в шкаф хлоркой плеснуть, он сильно разозлится?
— Возвращаясь к вопросу собрания, господа и дамы, — змей вручил бокал товарищу. — Все мы трое независимо друг от друга и в разное время пришли к тому, что это не самоубийство. Так?
Мы согласно покивали. Легкое вкусное шампанское изрядно расслабляло, но не путало сознание.
— Не важно, какими путями мы вышли на это суждение, у каждого свой способ мыслить. Важно то, что нам нужно собрать пазл воедино, а для этого прошу занять места в зрительском зале и послушать, что нарыли мои девочки.
Мы расселись перед зеркалом, который змей приспособил под проектор и телевизор одновременно. Даже был свой маленький пульт, с чисто технической точки зрения приобщавшийся к подсветке на зеркале, но путем магических экспериментов регулирующий переключение картинок.
На зеркальном «экране» высветилась фотография монеты, обнаруженной на болоте. Ее успешно очистили и запечатлели с разных сторон, в том числе и абсолютно гладкое ребро.
— Это похоже на жетон, — удивленно подняла брови я.
— Или на фишку-пропуск, которые хозяева закрытых вечеринок присылают потенциальным гостям. А вот совпадение символики, что нашукали медяницы.
Рядом с «монетой» высветился ряд изображений. Линии накладывались друг на друга, но сталь деформировало время, поэтому узнать чеканку сразу было невозможно.
— Вот, это приблизительно похоже, — я остановила поток изображений, ткнув пальцем в смутно знакомые европейские символы, отдаленно напоминающие кельтские языческие фрески.
— Попробуй дорисовать изображение, — встрял Кощей, обнимая вторую подушку, как мягкую игрушку.
— Как я тебе их дорисую?
— Нц, дай сюда, — отобрав пульт, навий царевич принялся щелкать кнопками в поисках настроек и пустил в зеркало пару стрел собственной магии.
Подсветка засверкала черным светом, моргнула и выдала цифровое геометрическое изображение, достраивающее недостающие линии на монете.
— Копать-хоронить, это же триединая луна! — вырвалось у меня против воли, что я тут же поспешила запить.
— Не помню такой радости, — озадачено ответил змей, рассматривая острые края убывающего месяца.
— Конечно, религия-то совсем новая, едва ли моя ровесница! Но если так, то… Нет, не может быть.
Никто из высших не станет мараться о нео-язычество. Зачем эти слабые попытки колдовать, влияя на события и погоду, если в руках каждого из нас есть власть и магия истинная? Это как нанимать экскаватор для сноски дома, когда можешь разрушить его щелчком пальцев.
— Не высшие, да? — первым догадался Константин и сам поразившись своей догадке опрокинул в себя содержимое бокала.
— У человеческих колдунов не хватит сил, чтобы провернуть такое, — возмутился змей, ленясь вставать за добавкой. Пузатая бутылка неловко слезла со стола и рывками поползла к нам.
— А какое? — я завертелась, как уж на сковородке. — Они просто похищают детей. Да, с помощью нежити, но эти дурни и обычным людям рады показаться, что уж говорить о ведунах? Это бред, но если мы предположим, что кто-то из современного культа решил взять на себя больше прав, чем сможет унести, то дети в опасности.
— И разбег вариативности слишком большой, — поморщился навий царевич. — От «сожрать на ужин» до «увезти в эко-село и воспитать по-своему». Кто знает, что в голову стукнутым взбредет?
А они и правда стукнутые, видят боги, на всю голову стукнутые. Есть мирные граждане, верующие в божественный дуотеизм, а есть такие — детей похищают и голыми в лесах пляшут. Хотя к последнему претензий нет, наши тоже любят на шабашах оторваться. Подозревать всех последователей викки глупо, нужно искать кучку сектантов с болезнями в районе морально-ценностных ориентаций.
Детей стало еще жальче.
— Раз уж мы выяснили приблизительную опасность для похищенных, предлагаю обсудить твою идею, — я подгребла поближе к Полозу, уставившись на него большими и просящими глазами.
— Погоди чутка. Каш, удалось что-нибудь выяснить по поводу смерти?
— Как ни странно да, — пока еще живой мертвец не остался в долгу, пересев поближе к нам. — Теперь мы можем вернуться на Красное болото и рассказать местному духу, какой силой обладают ее волосы.
— То есть все-таки игрушка была зачарована на устранение свидетелей?
— Вроде того. Для высших это, само собой, ерунда, что комар куснул, а вот человечке достаточно было подержать в руках проклятого медведя, чтобы судьба ее запрограммировалась на самоуничтожение.
