Пространство замерло. Докатившаяся волна секунду подумала и ухнула вниз водоворотом, подхватывая содержимое морской пучины. Сотни тысяч обглоданных скелетов, маленьких и больших, омерзительной волной прибились к берегу. Пожеванные щупальца и клешни, надкусанные тела медуз, почти исчезнувшие остатки крупных дельфинов огромным комом причалили к берегу, да так и остались лежать на грязном песке. Я молча и пристально посмотрела на князя.
— С каких это пор жрица жизни мертвое Слово ведает? — ядовито выпалил морской гад, пятясь от прожигающего взгляда.
Шапка из бирюзовой воды зашипела, начав испаряться.
Маленькая искорка навьей энергии, отобранная мной у Кощея, ласковой бабочкой крутанулась вокруг пальцев, готовая служить вновь. Первая давно рассеялась, но я нагло умыкнула новую. С тех пор, как аномалия румынского замка заблокировала Слово жизни, я почувствовала вкус настоящей магии смерти. Гной и цветы — вот что ближе всего к мертвому колдовству, совсем не похоже на запах моей родной магии. Моя — она как первая земляника, как любящий материнский поцелуй, как облегченный здоровый вдох в конце затяжной болезни.
После касания навьей силы, к аромату земляники добавился неотъемлемый душок боли. Этого я не могла себе простить.
— Вижу, повзрослела, — князек внезапно усмехнулся, волной сгоняя смердящее содержимое дна обратно. — Изменила тебя эта ваша академия, чтоб ей пусто было. Недаром я свою дочь запер и не позволил даже носа высовывать со дна.
С дочерью морского князя мы не виделись уже семьдесят лет после того, как спасали Курилы от цунами. Будучи совсем маленькой жрицей четвертого десятка лет, я тайком пробралась в ступу, схоронившись под ворохом бабушкиных амулетов и зелий, которые требовались людям, попавшим в беду. Ох, и досталось мне тогда! Голова гудела от затрещины, которую отвесила бабулечка за тайный побег при наказе оставаться в избушке.
Зато встретила Галию — мелкую, курносую и ревущую в три ручья морскую княжну. С ее кос вечно капала вода, а из носа текла рыбья слизь, выдавая неумение ходить по суше.
— Одобряю. Нечего малькам младше ста делать в нашей академии. Не дай Макошь, бабушка велела бы за ней приглядывать. А теперь изволь чистосердечно признаться, с какого льва морского у тебя не море, а кладбище?
— Нефть, — прошипел князь, отступая по волне. — Разлили очередную вонючую лужу в сезон обострения эвтрофикации. Спас, кого смог, остальное — уволь. Думаешь, мне рыбешек не жаль? Только это природа, ничего не попишешь. Коли не нравится, можешь Кощеям отписаться, пусть вырежут парочку нефтяных магнатов.
— При чем тут Кощей? — нахмурилась я.
— Да уже все славянские земли знают, что выбрал он божью дщерь, — гад язвительно хохотнул. — От Минска до Амурска гадают, присоединятся ли к нам скандинавы или сами захапают наш север. Хотя по всем законам жена в род мужа переходит, так что с прибавлением нас. Молодец наследник Нави, хорошую партию подобрал, с приданным. Не то, что некоторые, — мазнул князь взглядом.
— Ты мне зубы не заговаривай.
— Больно надо. У меня перед Ягой долга нет, а ты еще мала призывать силой морского князя к ответу. Бывай, жрица Яви.
Лунная пыль, собравшись в тонкую дорожку, канула в морскую пучину, незаметно прилипнув к одежде хитромокрого старика. Ага, мала.
Ни на грош не верю князьку, что дело в нефти. Безусловно, заводы в последнее время совсем черепицы лишились, качают черное золото без оглядки на откисающую экологию. Будь ситуация критической, я бы заметила, что количество нефтяных отходов и бытового мусора превышает допустимый уровень. Значит, владыка мутит воду и убивает своих же подданных? Нет, бред. Как я не стану убивать ту же Мушку своими руками, так и хитромокрый ирод не поднимет волну на чешуйчатых.
Неторопливо вернувшись к избушке, я пыталась понять, что меня царапнуло в словах пройдохи-князя.
— Есть у меня одно предположение, мр-р, — Сажик саркастично хмыкнул, прыгая с березы на траву. — Кочевряжится селедка?
— Кочевряжится. Может, пару нефтетанкеров потопить?
— Вот молодец, — всплеснула руками бабушка из-за приоткрытой двери. Ворох пыльных, поеденных молью сарафанов трагически выбросился из окна. — Окончательно морских гадов решила укокошить, кулема?
— Да не-е-е. Цистерны сбережем и вернем обратно.
— На заводы?
— В землю. Ба, я сбегаю до людей? У меня свидание.
— Беги, донечка, — Ядвига расплылась в улыбке. — Только помни, что ежели свидание предлагается по телефону и через стекло в каменном мешке — нам этот богатырь не подходит. И пальтишко теплое не забудь.
— Так сколько, говоришь, тебе лет?
Развязанный молодой богатырь с курчавой русой бородой вальяжно сидел за столиком напротив. Серые глаза точно не в моем вкусе, однако густая растительность на обозримых частях витязя давала надежду на лучшее. В смысле, сильные гены и жизнеспособное потомство.
— Сто… Гхм, двадцать четыре, — в прошлом веке его бы за такие вопросы побили.
— Выглядишь моложе, — витязь хмыкнул. — Лет на двадцать максимум. Ладно, восемнадцать, надеюсь, есть. Учишься?
— Учусь. А ты?
