За пять километров до рубежа, где нам было велено остановиться, стало понятно — везение переметнулось на сторону зла. Три из семи лепестков цветка пожухли, отмеряя минуты, подаренные человеку. Главный колдовской клад — дорога в Приграничье, именно ее хранит папоротник, позволяя людям провести несколько часов на этой стороне волшебной границы. С хмурых зимних небес закапал ледяной дождь. Мы укрылись под ближайшим деревом, ощущая, как в головах закипает здоровая злость на предательницу. Как она посмела навредить Константину? Холоднокровно вспорола ему горло, а потом строила из себя святую невинность, якобы помогая в расследовании. У-у-у-у, дьявольская ведьма!
— Слышишь? — царевич толкнул меня в гущу еловых лап, пряча нас ото всех.
В небе послышались ритмичные громкие хлопки, будто кто-то встряхивал мокрое постельное белье. Я раздвинула ель, чтобы увидеть источник звука, но хлопки унеслись в сторону, куда ушли уральские колдуны. Вместе с хлопками на снегу мелькнули две крупные тени, подозрительно напоминающие людей.
— Летят, — еле слышно сказал Кощей.
— Не перья, — я отрицательно покачала головой, старательно вкачивая в цветок энергию, чтобы Костя черпал из него силы. — Как будто летучая мышь.
Если существуют летучие мыши размером с человека, у госпожи Агаты большие проблемы. Крупные капли, падающие с иголок, летели все неохотнее, сопротивляясь гравитации.
— Кажется, дождь кончается.
— Угу, — я бездумно протянула ладонь, силясь поймать крупную дождинку.
Капля сорвалась с ели, устремляясь в протянутую руку, и зависла в воздухе, едва касаясь кожи.
— А лучше бы продолжался, — Константин обернулся на мое тихое замечание, во все глаза уставившись на попрание физических законов.
— Амира.
— Совсем близко, — вздохнула я, убирая ладонь. Нашли.
«Когда увидим юхву, заставь ее выпить это», — я вручила Константину мензурку с зельем. У нас будет всего несколько минут на ответы.
Послав сигнал на общую карту, скаченную на зеркала, мы записали сообщения декану, упомянув, что Амира — вот она, в пяти километрах, а ректора не видно. Поэтому не серчайте, господа преподаватели, таковы традиции: самые отбитые на голову студенты магической академии в одиночку бросают вызов главгаду с приличным количеством помощников. Нам уже не привыкать.
С трудом поднявшись наверх и прячась за камнями от мелькающих в воздухе теней, мы иронично переглянулись. Посреди ровной, вычищенной площадки стоял ветхий дом. Надо же какая демонстративно мрачная декорация специально для искушенных зрителей. Интересно, какую ловушку нам приготовили?
Низкая бревенчатая избушка, покрытая мхом, издали казалась юртой шамана. Из гнилой крыши торчали острые щепки, грозящиеся посыпаться вниз на незваных гостей, стоит только открыть дверь. За десять метров от разрушенного крыльца по воздуху поплыл запах мертвечины, перемешанный с ароматом свежескошенной травы, прихваченной морозцем. И тонкий, еле уловимый аромат смерти, вплетался в букет запахов.
— Триединая луна, — царевич указал на стену домишки.
На темных отсыревших бревнах алели уродливые кровоподтеки. Нарисованная кровью триединая луна пугающе пряталась в тени, отбрасываемой скрюченной старой елью, в которую однажды угодила молния, расщепив ствол пополам.
Я зорко глядела в окно избушки, всерьез размышляя, давно ли Амира держит нас за идиотов. Из разбитого стекла на меня смотрело мое отражение, изломанное частой рябью.
— Она внутри.
Константин без раздумий обнажил клинок, прославленный в былинах и сказах. По слухам, обычному человеку нипочем не сдюжить с черным мечом, закаленным в Геенне Огненной, остуженным в крови грешников и украшенным демоническими письменами. Сам Кощей как-то обмолвился, что откопал это оружие на старом отцовском складе еще в двенадцать лет, когда тяжелый набалдашник приходился высотой точно по макушке царевича.
Дверь жалобно крякнула и осыпалась горсткой пепла. Сдвоенный щит прикрыл нас обоих, вошедших в избушку быстро, но без суеты, опасной для здоровья. Никого.
— Гляди, как романтично, — я ухмыльнулась, показав рукой на одинокую кровать, стоящую посреди избы.
Продавленный матрас, стыдливо закрытый свежей соломой, лежал на стандартной металлической решетке-ячейке. Ржавые прутья вызывали ностальгию — такая кровать стояла в моей комнате, и бабушка лично выписывала ее по почте из мира людей, пока ложе не сменил новенький диван из плюша и древесно-стружечной плиты.
Две подушки, прикрытые одеялом, манили лечь и отчего-то вызывали легкий жар, приливший к щекам. Немного постояв, я огляделась вокруг. Совершенно голая изба, из которой вынесли все, кроме старой советской койки.
— Тебе не кажется, здесь чем-то пахнет?
— Твои духи, — Константин слегка смешался, изучая пустую обстановку. — Розы, вереск, гвоздика, немного церковного воска.
Я много читала о пространственных тайниках, порой скрытых за примитивными, на первый взгляд простенькими предметами. На много сотен метров вокруг больше нет мест, где несколько высших могут спрятаться. Амира здесь, я не ошиблась, надо только отыскать ключ к разгадке.
