— Короткий сарафан, — неожиданно буркнул Константин, отдирая оконную раму.
Мой хорошенький сарафанчик до колен негодующе взметнул подолом. Тонкий цветочный запах струился по полу и казался до того приятным, что хотелось вдохнуть его полной грудью.
— Зануда.
Под кроватью ничего не оказалось, только чуть-чуть пыли и разорванная паутина. Присев на корточки, я принялась ощупывать пол в надежде отыскать подпол или вставную доску, закрывающую тайник. Кощей за спиной неудачно подавился воздухом, сердито закашлявшись.
— Прикройся, — слегка рассердился он.
Мужской взгляд скользил по стенам, полу, окну, потолку — куда угодно, лишь бы избежать меня. Любопытно, хм-хм.
— А что такое? Не нравится вид?
— Бесстыдница.
Необычный запах усилился, став резким и навязчивым. Мой нос настороженно принюхался, но не уловил источник опасности.
— Допустим, — я сочла забавным его старательное избегание. — И что с того?
Бархатный черный кафтан мягким ворсом ткнулся в ладонь. Прикоснувшись к чужому одеянию из чистого любопытства, я продолжила поглаживать мягонькую ткань, с упоением прислушиваясь к ласковым ощущениям.
— Ты что творишь? — ужаснулся царевич.
— Глажу одежду как хорошая хозяйка.
— Ты… — Константин запнулся, не в силах оторвать взгляд от моих пальцев, медленно танцующих по кромке его кафтана. — Прекрати.
— А не то что?
— А не то…
Пахучая солома под спиной легонько спружинила, проминаясь под тяжестью двух тел. Я с упоением вдохнула аромат чистоты и мускуса, которым пахла светло-серая рубашка. Вес здорового взрослого мужчины, придавившего меня к матрасу, практически не ощущался. Наоборот, именно такое положение является абсолютно правильным, истинно верным. Здесь и сейчас я стану самой счастливой ведьмой на свете.
— Слава, — его шепот сумасшествием прошелестел у уха. — Славушка…
Я обвила руками шею Константина, мечтая об одном — ласковом, чувственном поцелуе, чистом, как горный ручей. Чтобы в нем не было примитивной пошлости, людской охоты до быстрых удовольствий, только трепетная нежность. Именно с такой нежностью и безраздельной любовью на меня смотрели карие глаза, скрывающие легкий огонек желания.
— Да.
Как сладко! В голове взорвался огненный шар, стоило Косте накрыть мои губы в бережном, робком поцелуе. Царевич будто спрашивал разрешения, готовый быть отвергнутым в любой миг и покорно принять мою законную пощечину. Я с готовностью подалась навстречу, вжимаясь сарафаном в чужое тело, балансирующее на руках, чтобы не раздавить меня весом мышц.
Здесь, сейчас!
— Пожалуйста, — прохныкала я, беспокойно завозившись на хрусткой соломе.
Сама не понимаю, о чем прошу, но мне это нужно. Ощущать тяжесть мужского тела, плавиться под его прикосновениями, сходить с ума от долгих, грубоватых поцелуев, клеймящих мою шею своими метками. В глазах Кощея мелькнуло торжество, стоило первому стону сорваться с моих губ.
— Как же ты меня раздражаешь, несносная ведьма. Из-за тебя я потерял сон и покой.
— Костя, — огненный поцелуй обжег плечо. — Ну же!..
— Смысл жизни, цели, планы — все сгинуло в колдовском пламени твоих очей.
Кощей резко смял подол сарафана, обнажая горящую кожу, покрытую мурашками. Острое, пронзительное удовольствие прошило меня вдоль позвоночника, когда его пальцы случайно прикоснулись ко внутренней стороне бедра. Притянув царевича поближе, я мысленно обругала себя упрямой, глупой жрицей, некогда готовой отказаться от своего счастья. До чего же я была стервозна и бестолкова!
— Поэтому сейчас…
— Да!
— …прости меня, — выдохнул Константин прямо мне в губы.
Наручники звонко защелкнулись на запястьях. Что это за юмор такой?
Константин оторвался от меня с адским усилием, поднимаясь на локтях. Подарив последний, голодный взгляд, мужчина сжал зубы и вскочил с кровати, оставляя меня в гневном недоумении. Мне что, снова отшили?!
— Я тебя убью!
— Я умираю каждую минуту вдали от тебя, — прохладно ответил он, не потрудившись привести себя в порядок. — Пожалуйста, потерпи чуть-чуть.
— Немедленно иди сюда и захвати эту крепость!
— Развратная девчонка, — уши царевича ярко полыхнули алым. Он судорожно одернул кафтан. — Лежи молча.
Черное лезвие энергично разрубило воздух вокруг кровати. Константин нервно сделал десяток выпадов, убедившись, что вокруг ни души, и принялся тыкать стены своей железякой, преступно игнорируя причину своего умопомешательства. То есть меня. Не прощу!
Я рванулась вперед, пытаясь сломать стальные браслеты, но резкая боль пронзила запястья. Будь проклято мужское целомудрие! Всем свадьбу подавай, венчание, законный брак, вместо короткого и делового дочкозачинания! Стал смертным человеком, а гонору не убавилось.
— Да что с тобой не так?!
— Ты хорошо разбираешься в любовных чарах? — Кощей ответил вопросом на вопрос, продолжая остервенело исследовать избу.
— Нормально!
— Что может помешать ведьме наслать чары страсти на человека?
— Кривые руки. Мало силы. Ошибочное Слово. Истинная любовь.
— Вот именно, — мрачно заключил он. — Приподнимись.
