Послушная, как ручной зверь, магия. Ослепительно счастливые воспоминания о минувшей ночи… и об утре немножко тоже. Рука любимого мужчины в моей руке. И отпечатки огненного узора по всему телу, которые каждому встречному-поперечному скажут без слов, чья я теперь женщина.
Глава 75
Рассвет над этим миром был долгим, как неспешная песня. Но все равно мы почти опоздали, потому что, когда проходили за Храмовую ограду, солнце уже почти оторвало свой розоватый край от неровного скалистого горизонта. И все же не стали ускорять шага — почему-то было стойкое ощущение, что Иланна не упустит шанса провести испытание и не станет начинать без меня. Ведь она не знает, что мы уже в курсе всех тонкостей обряда.
Ограда была, как и все почти в этом мире, из каменных глыб большего и меньшего размера, сплавленных между собою так, что стыки почти не были заметны. Никакого строительного раствора, привычного мне, я не замечала — Морвин пояснил, что здесь, как и при изготовлении постелей, используется технология размягчения камня. Податливый как глина, он сплавляется в монолит так, что между камнями нельзя протиснуть даже лезвие ножа — а потом снова застывает и приобретает колоссальную прочность. Только в кроватях последний этап опускают.
— Храм Великой Матери считается самым богатым из всех — правда, вовсе не из-за ограды, — добавил Морвин, когда мы проходили под низкой прямоугольной аркой. Это были еще не Врата самого Храма, и мужчин во внутренний двор Храмового комплекса допускали.
— А почему?
— Просто у них есть статуя богини из самого настоящего дерева. Да еще и свой садик лекарственных трав, на который тратят столько воды, что я удивляюсь, как городское население до сих пор не взбунтовалось и не вломилось сюда.
Я вздохнула. Статуя. Из дерева. И маленький садик. Величайшее богатство. Бедные, бедные люди!
«Садик» я увидела сразу — пару хиленьких грядок в тени стены, у которых стоял караул из нескольких жриц с копьями. Их взгляды, когда они нас увидели, могли по остроте соперничать с клинками в их оружии. Зато слабым ветром донесло до меня очень приятный, сладковатый запах. Я присмотрелась и разглядела на грядках низенькие растения с пушистыми, как заячьи уши, серыми листьями. Хотелось подойти ближе и насладиться ароматом, но я не решилась — тем более, поджимало время.
Храм размещался в глубине обширного двора и представлял собой установленные вкруговую каменные валуны в полтора человеческого роста высотой. Даже отсюда было видно, что в центре этого кольца водружена колоссальная статуя, вытесанная из дерева — женщина с воздетыми руками. Никакой крыши у этого Храма не наблюдалось, из чего следовало, что Великая Мать молится прямо к небу. Да-а… здесь явно привыкли, что сама жизнь человека зависит от того, какая завтра будет погода.
У каменного кольца я уже могла разглядеть нескольких жриц. Мелькнули светлые косы Иланны.
— Ну что, я пошла? — спросила я тихо Морвина и попыталась вытащить пальцы из его ладони. Ничего не вышло, он лишь крепче их сжал.
— Погоди. Мой план по обеспечению твоей безопасности, помнишь? Остались кое-какие детали. Я не пущу тебя внутрь одну.
— Но ведь мужчинам нельзя? — удивилась я.
— Нельзя, — улыбнулся Морвин, а потом кивнул куда-то за мое плечо. — Зато вот им можно! Потому что они хоть и не совсем люди, но определенно женщины. Иланна не посмеет отказать в их пламенном желании прикоснуться к благодати.
Я обернулась через плечо в нетерпении и опешила. К нам быстрым шагом приближались розовокожие синеволосые женщины в серых коротких туниках — семеро, не меньше. Они различались прическами и чертами лица, украшениями из каменных бус разных цветов и металлическими серьгами — у кого крупными кольцами, у кого наборными подвесками или плоскими кругами на короткой цепи. Но общим у всех было опасное, хищное выражение лиц и угрожающий блеск загнутых крупных клыков — у некоторых женщин их острые кончики были позолочены.
Ошак-изым. Ишкиназы.
Она все-таки нашла свой народ — убедилась я, когда последней по утоптанной тысячью ног тропе к нам подошла Солейн. В такой же тунике, как у других, но с длинным витым посохом черного металла. Белокурая и с голубыми глазами дядюшки Эдварда.
На плече у нее восседал большой каменный паук изумрудно-зеленого цвета и перебирал суставчатыми лапками.
— Я назвала ее Сьюзи, — дружелюбно пояснила Сол, заметив мой интерес, и улыбнулась. — Мой народ сохранил секрет их изготовления, и я завела новую. Привет, сестренка!
Я подняла на нее жесткий взгляд.
— У меня только одна сестра. И ее зовут Джен.
На лице Солейн отразилась растерянность. Она замерла на середине шага — хотя кинулась было, кажется, обнять.
— Эмма… Ты, наверное, все еще под заклятием… я же просила сжечь конверт!
Я покачала головой.
— Нет, Сол. Я больше не под заклятием. Я освободилась. Сама. Но этого… этого я тебе уже не прощу! Одно дело в шкафу посидеть пять минут… но из-за твоей очередной подлости я чуть не потеряла человека, которого люблю. Навсегда. Поэтому… нет у тебя сестры, Солейн. Могла бы быть… но теперь нет.
