Никаких письменных принадлежностей у него с собой не наблюдалось, зато поверх стола разложен этот его странный изогнутый меч в черных ножнах.
Пламя узора на торсе бесстыже убегает под линию ремня, кое-как застегнутого не на те дырки. В темном взгляде, лениво скользящем по проходящим мимо людям, пляшут бесовские огни.
Естественно, в женской половине Академии бессовестный огненный маг произвел настоящий фурор. Правда, близко никто не осмелился подсаживаться к этому «студенту», развалившемуся на скамье с видом хищника на отдыхе, так что места справа и сзади были свободны. Зато начиная ряда с третьего творилось форменное столпотворение, хихакающее и пожирающее глазами спину, обтянутую трещащей по швам серой тканью.
Вид показушно-надменных и тихо негодующих дворянских сыночков с Джереми Коулом во главе, аккуратно по всем правилам этикета застегнутых на все пуговицы до самого подбородка, изрядно меня позабавил, но долго я на них не задерживалась — если уж для остальных девушек Морвин был магнитом для глаз, то со мной, кожа которой еще горела его прикосновениями, все было совсем плохо.
Каким-то непостижимым образом он почувствовал мое присутствие. Повернул голову вправо и безошибочно, сразу нашел взглядом. Кивнул на свободное место рядом с собой.
Я гордо вздернула подбородок и послала ему возмущенный ответный взгляд. Я ему что — собачонка, кивком подзывать?! Тем более, чувствовать себя "удостоенной внимания" среди всей этой толпы оголтелых девиц, чуть ли не слюни на него пускающих, совершенно не хотелось. И я твердо вознамерилась было сломать шаблон и обогнуть первый ряд по дальней дуге, чтобы поискать местечко позади, в стороне от людей… как мое тело независимо от мозга стало действовать само по себе. Выстроило совершенно другую траекторию движения, когда я увидела, что грациозной походкой пантеры к Морвину направляется Солейн.
Зеленые кошачьи глаза сверкают, пальцы с длинными коготками играют фиолетовым камнем на бархотке. Черные кудри небрежно перекинуты на один бок, на другом украшены яркой заколкой с изумрудами.
А еще… я могла ошибаться, но у меня возникло сильное подозрение, что эта девочка-метаморф со вчерашнего вечера увеличила себе грудь на пару размеров. Так-так… значит, не только с овсянкой умеет фокусы проворачивать! Это уже было выше моего терпения.
— Привет! Меня зовут Солейн. Мы встречались в общей гостиной женской башни, где ты м-м-м… так удачно заблудился вчера, — промурлыкала она, остановившись прямо напротив Морвина. Так, что было невозможно не заметить ее выдающиеся достоинства. — Я присяду? Здесь вроде бы свободно.
— Это место занято, — лениво проворчал Морвин, окидывая Солейн привычно-оценивающим мужским взглядом.
Мысленно запуская огненному магу его стеклянный шар прямо в голову, я подходила к первому ряду, неспешно огибая длинный стол по правому краю.
А моя «подруга», как оказалось, сдаваться так просто не собиралась.
— Прости, но сегодня так много народу на лекции… все ряды заполнены до отказа! А здесь пока никого. Ты не против, я присяду ненадолго? Если твой товарищ, который опаздывает, все же явится, тут же уйду.
И не дожидаясь ответа, она сдвинула меч в сторону и плюхнула на стол свои тетради.
Морвин нахмурился.
Я принялась мысленно считать до десяти и напоминать себе, что если опущусь до членовредительства, папочка точно заберет меня из Академии пурпурной розы.
— Тебе, кажется, ясно сказали? Здесь занято. Ты заняла мое место!
Все-таки я не смогла сдержать гнев, когда увидела, с каким раздражением Солейн бросает на меня взгляд через плечо.
Сфера распахнулась сама. И не на метр, а на целых полтора. Солейн едва успела отскочить, а Морвин — резко выпрямиться и дернуть на себя меч, когда синеватые грани ледяного барьера врезались в стол, разнося в щепы его часть и оставляя лишь небольшой кусок слева.
Ну вот, теперь у нас будет столик на двоих.
Правда, от тетрадей Солейн остались лишь рваные клочки, что рассыпались по полу в беспорядке, тут и там покрытые инеем. Она даже не стала их поднимать, только процедила сквозь зубы, уходя.
— Как скажешь, милая Эмма! Я не стану занимать твое место. Пока.
Прозвенел третий гонг, что никак не сказалось на шуме в зале. Студенты продолжали оживленно обсуждать спектакль, которому только что были свидетелями. Стыд какой!
Сфера погасла, я бочком протиснулась в разлом и ошалело рухнула на отвоеванное место.
Морвин смотрел на меня с искренним удивлением. Я — ровно перед собой, вовсю пылая щеками. Не глядя, передала ему под столом сумку.
— Забери пожалуйста. Я… кажется, еле удержалась, чтобы не разбить твой артефакт перехода.
Наши пальцы соприкоснулись незаметно, когда он забирал сумку.
— Маэлин…
— Ничего не говори! Молчи. Прошу тебя, — умоляющим тоном прошептала я. — На лекциях… на лекциях не положено разговаривать.
— Как скажешь, — покладисто ответил Морвин и перестал прожигать меня смущающим взглядом. Выпрямился, разглядывая пустую лекционную кафедру, которая возвышалась прямо перед нами, закинул руки за голову, сцепил их в замок и как следует потянулся.
