— Не волнуйся, Эмма! То, что затевается, совершенно точно понравится студентам Академии. Особенно женской половине. Так, все! Я ушла. Меня зовут. Люблю, целую!
Проекция схлопнулась. Мы с Джен переглянулись.
— Ох уж эти короли и королевы с их вечными интригами! — вздохнула я. — Что же это такое, что должно нам понравится? Вряд ли я буду в состоянии радоваться вообще чему бы то ни было, если меня выпихнут на Безмагический… Ой, прости, Дженни!
— Да ничего, — кисло улыбнулась сестра. — Я уже привыкаю потихоньку к факультету Неудачников.
— Что, совсем-совсем никак? — пригорюнилась я.
Джен пожала плечами.
— Ты обед пропускаешь. Иди уже, Улитка Старшая! У меня нет аппетита.
— Ну и у меня тогда нету! Я твердо намерена остаться с тобой и разгонять твою хандру.
Я плюхнулась на свою постель. За болтовней, шутками и играми в слова, которые мы с Джен обожали с детства, раз уж нам были недоступны более активные игры вместе, время текло незаметно. А в комнате у нас хранился натасканный загодя достаточный запас фруктов, чтобы не переживать насчет ужина.
Сестра уснула рано — едва стало темнеть. А я… лежала на постели, не раздеваясь, и смотрела, как медленно густеют сумерки за окном. И чем быстрее темнота укрывала небо мягким крылом, тем сильнее билось мое сердце.
В девять было еще ничего.
Ближе к десяти я уже стала время от времени выходить в коридор и прислушиваться — общая гостиная еще была полна народу. Не хотелось бы пробираться к выходу через толпу и отвечать на неудобные вопросы.
Хуже всего стало с одиннадцати и до полуночи, когда все разошлись и наступила тишина, но ждать оставалось еще бесконечное количество ужасно долгих мгновений до назначенного времени. Но хотя ожидание было невыносимо, я запретила себе срываться с места раньше — хороша же я буду, если притащусь на свидание раньше мужчины. Он и так о себе слишком высокого мнения. Хотя… может, это у меня только все мысли о свидании — а для него это просто тренировка?
Нет. Не просто тренировка, понимала я отчетливо, вспоминая осторожные прикосновения, дразнящие улыбки, откровенные взгляды. Да и место со временем он выбрал явно не просто так! И по-хорошему, уважающая себя девица ни за что не отправилась бы на столь компрометирующую встречу посреди ночи, да еще с боевым магом, для которого сопротивление такой, как я, было бы что кузнечик кулачком стукнул. Но что-то было всегда в его отношении ко мне… бережное, осторожное. Отчего хотелось отчаянно и без оглядки доверять. Так что я почему-то не сомневалась — на этой встрече мне стоит опасаться скорее собственных желаний.
Но ажурную белую шаль на плечи я все же набросила на всякий случай. Чтобы спрятать злосчастные пуговички и не вводить в искушение.
С замиранием сердца, на цыпочках я спускалась вниз — до самого основания башни, минуя длинный спиральный коридор, исчерченный брызгами лунного света фиолетовых и сиреневых тонов, что так щедро лился сквозь витражи мне под ноги.
В ладони зажата шпилька. С замком как-нибудь да справлюсь. Меня такой шикарный стимул ждет, как-никак!
Вот и общая гостиная. Очертания мебели теряются в полумраке. В кои-то веки здесь пусто и тихо! Подкрадываюсь к желанной двери. Так… и где тут была замочная скважина…
— Не трудись. Теперь на ночь магические замки вешают. Забыла?
Медленно оборачиваюсь. Да, теперь я вижу — очертания гибкого девичьего тела в одном из кресел. Солейн снова в брюках, и в темном костюме ее было бы совершенно не возможно заметить, если бы она не подала голос. Да еще и камень фиолетовый загорелся маячком на шее, подсвечивая скульптурные черты красивого лица — пухлые губы, высокие скулы, изящный нос, невероятно длинные ресницы. В ней всего было чересчур — и красоты, и яркости, и… присутствия ее самой в самых неожиданных местах тоже чересчур.
— Да, забыла. Тебе-то что? — я решительно повернулась к ней, стискивая шаль на груди. — Какое тебе постоянно до всех дело, Сол? Чего ты хочешь?
— Чего я хочу?.. — гибким движением она перекинула ноги через поручень кресла и задумчиво постучала указательным пальцем по аккуратному подбородку. — Дай-ка подумать. О, я хочу очень многого! Всего не перечислить. Но в данный момент я хочу его. А ты мешаешь. Зачем тебе? Ты как собака на сене. Все равно не сможешь… ничего с ним не сможешь. В отличие от меня.
Я содрогнулась от возмущения.
— Ну ты и нахалка… Да кто ты вообще такая, чтоб такое заявлять?!
Сол вся подобралась.
— Никто. Всегда никто. Это ты, Эмма, родилась в красивом замке среди слуг и с золотой ложкой во рту. У тебя есть все! Но тебе мало. Тебе нужно забрать лучшее. Ты считаешь, это справедливо?
— Перестань говорить о нем, как о вещи! — я даже ногой притопнула. — И у тебя нет никакого права меня судить! Ты о моей жизни ничего не знаешь. Чего у меня много и чего… мало.
Глаза Сол тоже вспыхнули в темноте зелеными огнями.
— В любом случае дверь заперта, и никакие шпильки тебе не помогут. Иди-ка лучше спать в свою уютную постельку, милая Эмма!
