Морвин слушал очень внимательно, не перебивал, и постепенно я перестала зажиматься и запинаться на каждом слове. Они подбирались с трудом, но мало-помалу я начинала входить во вкус — оказывается, если рассказываешь о неприятностях кому-то, их вес на твоих плечах как будто уменьшается. Словно этот кто-то подставил свои плечи.
— В общем, объем магии, который полагался нам с сестрой на двоих, получила одна я, а Джен родилась «пустой». Она очень переживает, что так и останется на Безмагическом факультете, а потом вообще вылетит из Академии. Не представляю, что буду делать, если так случится… наверное, вернусь с ней вместе домой, в Замок ледяной розы.
— Об этом пока рано. Давай разбираться дальше. Так ты родилась в похожем месте?
— Да. У нас в Королевстве осталось всего три живых Замка роз, один из них принадлежит моим родителям. И к слову, тебе сильно повезло, что Замок пурпурной розы такой молодой и робкий! Если бы ты мой Замок попытался по крыше постучать, он бы тебе сам так по крыше настучал… мало бы не показалось. Он у меня с характером!
Нахальный маг только ухмыльнулся, намекая, что его бы это не остановило.
— Предлагаю снова вернуться к моменту, где ты была забавным орущим младенцем в пеленках. Как справлялись твои родители?
Я фыркнула, слегка покраснев.
— Сначала неплохо. Они даже не сразу сообразили, что с нашей с Джен магией что-то не так. Сфера появилась в первый раз, когда мне исполнился месяц. Роды принимал семейный врач Винтерстоунов, которого еще к бабушке вызывали, когда она рожала папу, а потом его младшего брата, дядю Эдварда. Его специально пригласили из столицы, и он жил в Замке весь последний месяц маминой беременности. И на него моя Сфера никак не реагировала. А вот потом тетя Эмбер решила еще привести своего врача, заморского. Просто родители переживали, точно ли все в порядке — я была слишком тихой. И вот знаешь… мне кажется, я уже с рождения была очень недоверчивой… ко всяким подозрительным незнакомцам. И не надо так улыбаться, тебя тоже касается! В общем, мама рассказывала, когда этот новый дяденька-врач взял меня на руки, я даже не пикнула… только сморщилась, как от лимона, и… распахнула Сферу. Чуть-чуть, на полметра, но этого хватило, чтобы врач меня выпустил из рук. Хорошо, рядом был Светлячок и успел подхватить. Что бы я вообще без него делала — не представляю. На зверей-то, по счастью, моя защита не реагирует.
— Светлячок — это кто?
— Это наш пес.
— Что такое «пес»? — заинтересованно спросил Морвин.
— Хм… значит, и собак в твоем мире тоже нету… как вы живете вообще, бедные! Даже боюсь спрашивать про кошек, чтоб не расстраиваться окончательно. Ну… наш пес — это такой большой, зубастый, лохматый, с золотой шкурой и черными полосами… — увидев, как помрачнело лицо моего огненного мага, я торопливо закончила: — чудесный и добрый четвероногий друг! Который мне был всю жизнь как лучшая в мире нянька.
Никак не привыкну к тому, что самые простые и привычные для меня вещи вызывают у моего гостя из другого мира такие странные реакции.
— После того случая родители ко мне чужаков не подпускали. И до трех лет это помогало — я росла обычным ребенком, разве что слишком серьезным для своего возраста.
— Что случилось в три? — Морвин сосредоточенно ловил каждое мое слово. Думал. Анализировал. Может, свежим взглядом он заметит что-то, чего не замечали все мы? Я решила как следует постараться и вспомнить как можно больше подробностей.
— Был месяц март. Я очень хорошо запомнила, что март, потому что Светлячка не было в замке. В этом месяце он обычно становится очень беспокойным, и тетя переносит его обратно в нижний мир, откуда произошли псы-оборотни. Проход в этот мир — у нас под Замком, но его надежно завалили папа с мамой, потому что там опасно. Так что путешествовать между мирами сейчас можно только с помощью тетиной магии перемещения. Она каждый год отводит Светлячка туда, оставляет на недельку, чтобы он… пообщался со своими соплеменниками, а потом снова возвращает домой. И вот был, значит, месяц март… да…
Я снова запнулась. Перед глазами потемнело, холод сковал все тело. Пальцы озябли, и я принялась согревать их дыханием.
Морвин отобрал их и спрятал в своей теплой ладони — как раз одной хватило на все сразу. Мягко поторопил:
— Просто расскажи все, что помнишь, Ледышка.
Я сделала над собой неимоверное усилие и разомкнула стиснутые зубы.
— В-в… в том-то и дело, что ничего не помню. Маленькая была… Мама оставила нас с Дженни на пять минут одних в детской, поиграть. Как она потом сокрушалась! Говорит, привыкла надеяться на Светлячка, да и три года — все-таки не такие уже несмышленые… ну и оставила.
— А потом?
— А потом маму словно в грудь толкнуло беспокойство. Она уже была на полпути к детской, как услышала громкий рев Дженни. Сестра в детстве была жуткой плаксой, это из меня звука лишнего было не вытянуть…
— Что твоя мать увидела, когда вошла? Что первое?
