Тут уже Сив нам командует, мол а ну прекратить подъем! И давай Хута спрашивать, это же откуда он Ксюжену знает? Тот и отвечает, что учится Ксюжена в "Крупе", в Институте Культуры имени Крупской, а живет она в "Грелке", в женской общаге того института в двести-одиннадцатой комнате. И что начиная со второго курса он в ту комнату регулярно в гости ходит, и кроме как пожрать, ему там больше ничего не дают. И никому не дают. Тогда Сива за Ксюжену гордость взяла - он и объявляет Хуту, что Ксюжена девушка порядочная и давать кому папало не будет. С этими словами он и спашивает Ксюжену, мол правда ты никому не даешь? Та и отвечает, мол правда. Тогда Хут аж подпрыгнул от восторга: "Видишь, Сив, что я говорил - никому она не даёт, и тебе не даст!" Тогда Сив высунулся, строго на Ксюжену посмотрел и спрашивает: "Глыбонька, а ну отвечай честно - мне дашь?"
Нам Глыбу не видно, но по паузе чувствуется, что та серьёзно над Сивовым вопросом задумалась. Потом доносится сдавленный вздох: "Не зню... Мы же друг друга ещё не очень хорошо знаем..." В ответ Сив как заорёт: "А ну, ребята, бросай её!" Мы второй раз чуть деваху не угробили, опять чуть канат не бросили. Канат дёрнулся, и тут уже закричала Ксюжена: "Тебе дам, точно дам!!! Только канат не бросайте!" Ладно, и без давания не бросим. Затянули мы Ксюжену в "дебильный" туалет, затем без приключений спустились на свой "горбатый" курс и разошлись по комнатам.
Сдим мы, смотрим на "Правила", что на стенке висят, и вслух Сиву завидуем - вот кому везёт, мы тут холостякуем, а он с такой знойной бабищей... А в правилах тех кроме запретов на употребление электронагревательных приборов и предупреждений о недопустимости хранения гражданской одежды, была и такая нелепая, с нашей точки зрения, строчка: "курсантам запрещается распивать спиртные напитки". Тоскливо нам стало, достали мы запрещенный электронагревательный прибор и давай на нём картошку на ужин жарить. Пожарили, а там достаём припрятанную бутылку водки - не погулять, так хоть "Правила" нарушить. Тут стук в дверь, открываем - Шлёма банку лимонной спиртовой настойки принёс. Ну заходи, присаживайся. Только сели, опять стук в дверь. Открываем - стоят довольные Сив с Ксюженой и держат здоровенный пузырь "Зубровки". Наверное уже сделали свое дело. Ну заходите, в таком коллективе запрещенное разпитие спиртных напитков - одно удовольствие. Мы, значит, перед Ксюженной, как единственной дамой на нашем балу, всё свое галантство-кавалерство выставляем и за её здоровье пьём стоя и по полной. Чем там вечер кончился, я не помню.
Утром следующего дня генерал Образцов, по кличке Образец, он же начальник Факультета, топал в свой генеральский кабинет. У генерала был роскошный повод выпить с замполитом - эту ночь он провёл в клинике Гинекологии, где стал дедушкой. Точнее это его дочка во всем виновата - она там рожала, ну а дед своими генеральскими эполетами лишь смущал персонал. В десяти шагах позди генерала на свой "чилийский" курс шёл капитан Ольшанский, по прозвищу Пиночет. Неясно, чего ему от бедных "чилийцев" в воскресный день понадобилось - скорее всего просто в очередной раз своих питомцев потерроризировать захотел. Как обычно перед актами садизма, настроение у Пиночета было возвышенно-приподнятым, и глаза горели праведно-маниакальным блеском укрепления дисциплины. Вдруг из окна Факультета вылетает плоский объект, в воздухе совершает несколько фигур высшего пилотажа, потом какое-то время планирует, как фанера над Ленинградом, и втыкается под ноги генералу. Генерал от неожиданности аж подпрыгнул, и похоже от страха чуть не наложил в штаны. Затем стал невротически оглядываться. Тут он заметил Пиночета и истошно завизжал. На вопль из Факультета сразу выскочил Рекс, все вместе они подшли к неизвестному летающему объекту. И правда - фанера. На обороте фанеры написано "Доска Почёта 4-го курса".
У генерала начала нервно подёргиваться щека. Он бесцеремонно ткнул указательным пальцем снанала в грудь Пиночета, потом в Рекса. А затем раздул свою грудь, что чуть орденские планки с мундира не поотлетали, и визгливым фальцетом заорал: "Р-р-разобраться и наказать!!!" В этот раз на генеральский вопль прибежали Тромбоз, Мерзота и Каловый Завал. Вся эта ответственная братия, беспрерывно козыряя, залепетала, что непременно через пять минут виновник будет изловлен и наказан. Но тут остановилось такси, из которого за огромной охапкой цветов выползла полковничья папаха. Это весьма кстати подъехал Вася Кононов (он же Серпомолот). Надо же, какой редкий случай - замполит кстати. Увидив фанеру, замполит изрек: "Вот дожили, уже почётными курсантами раскидываются", а потом вручил цветы генералу и многозначительно постучал по дипломату. Образец с досадой махнул рукой, и высшее командование удалилось обмывать новорожденную внучку.
