– Когда вы поняли, что Василевская мертва, о чем подумали в первую очередь? – голос следователя в плотной тишине прозвучал словно выстрел, вырывая Даниила из оцепенения. – Почему вы решили избавиться от трупа?
– Не понимаю…
– Вы подумали, что Меркулов и Карповы убили Василевскую? – прямо спросил Морозов. – Поэтому решили скрыть следы? Чтобы их защитить?
– Нет! – чрезмерно эмоционально, почти испуганно, выкрикнул Коваленский. – Конечно, нет! Я подумал, что, возможно, Василевская приняла наркотики или перебрала с алкоголем. Подобные вещи действуют на организм человека по-разному… Может, она принимала какие-то лекарственные препараты или чем-то болела. Не знаю…
– Значит, вы были уверены, что ваши друзья не убивали ее?
– Конечно. – Даниил мелко закивал. – Меркулов, конечно, тот еще ублюдок, – неожиданно даже для самого себя выпалил он, – но он, честно говоря, трус. Не думаю, что он бы решился на подобное. Да и Василевскую не знал. Сложно представить, что между ними мог быть какой-то конфликт…
– А Карповы? – Морозов поджал губы и глубоко вздохнул.
– Да нет… – уже тише произнес Даниил. – Они просто балагуры и наркоманы. Знаю, что летом у Ильи были с этим большие проблемы.
Морозов не мог не подумать о мертвой девочке, которую убили в наркотическом опьянении. Но слова Коваленского его немного воодушевили. Следователь надеялся, что при подобном стечении обстоятельств смог бы вынести постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении Коваленского ввиду отсутствия состава преступления. Прямого умысла не было. Однако подобная мысль была достаточно зыбкой, и многое зависело от того, кто окажется настоящим убийцей Василевской и как скоро Морозов его найдет.
– Вы, словно малые дети, решили, что умнее нас, взрослых, – достаточно снисходительно произнес следователь. – Мы не вешаем убийство на тех, кто просто оказался не в том месте и не в то время, без наличия прямых доказательств. Возможно, своими действиями вы, наоборот, избавились от какой-либо улики или зацепки, которые могли бы вас полностью оправдать. Как правило, убийца всегда оставляет следы, – Морозов тихо вздохнул. – Я не использую белые нитки для шитья уголовных дел. Это не соответствует моим принципам, Даниил. Полагаю, обыскивать комнату нет смысла?
– Нет… я тщательно убрался. Как и всегда… Что теперь будет? – тихо спросил Коваленский, беспокоясь исключительно о своем будущем.
– Я буду честным. Не люблю обнадеживать. – Морозов заметил короткий кивок старосты. – Меркулов при официальном допросе будет все отрицать, и у меня нет никаких прямых доказательств его причастности. В вашем общежитии нет даже чертовых камер… Если Василевскую убил кто-то другой и подкинул в вашу комнату, то картина вырисовывается более-менее радужная. При таком раскладе я смогу свести ущерб к минимуму. Возможно, даже без привлечения вашей компании к уголовной ответственности. В частности, вас, Даниил. Но если убийство совершил Меркулов или кто-то из братьев Карповых – все выглядит достаточно скверно. И ваши действия могут быть квалифицированы как соучастие.
– А если… – голос Коваленского предательски дрогнул, – а если… Что значит «более-менее радужная картина»?
– При добровольном признании в случае возбуждения уголовного дела лицо может быть освобождено от отбывания наказания, – будничным тоном ответил Морозов и неопределенно повел плечами.
Коваленский заметно побледнел, тонкие губы задрожали. Следователь подумал, что староста вновь не сможет сдержать свои эмоции под контролем и расплачется. Морозов не желал на это смотреть.
– Послушайте, – Морозов пытался придать голосу больше мягкости, – мне нужно поскорее найти убийцу Василевской. Может, вы что-то знаете? Конфликты? Странные разговоры? Подозрительные друзья, приятели и случайные собеседники? Хоть что-то?
– Мне не приходилось лично общаться с Василевской. – Голос Коваленского прозвучал сипло. – Можно сказать, я знаю о ней ровно столько, сколько и другие старосты. Даже меньше…
Даниил на мгновение застыл и спустя секунду сорвался с места. Он торопливо открыл шкаф и беспорядочно стал перебирать вещи. Светлые брови были сведены к переносице, а волосы растрепались, ниспадая на плечи и грудь. Время от времени очки, висевшие на цепочке, ударялись о деревянную поверхность, и по комнате разносился глухой стук, смешанный с мягким шорохом.
– Вот! – торжественный полушепот привлек внимание Морозова. – Может, это поможет?
Даниил протянул следователю тетрадь в невзрачной крафтовой обложке без каких-либо опознавательных надписей. Края ее были обуглены. Вопрошающий взгляд скользнул вверх по дневнику, минуя изящные кисти, и встретился с напуганным, полным надежды взглядом серых глаз.
– Откуда? – сухо поинтересовался Морозов и осторожно забрал тетрадь. – Хотя нет. Догадываюсь. Лучше спрошу: зачем?
– Это мой способ выжить, – Даниил глубоко вздохнул. – Чужие секреты открывают пути к отступлению или, наоборот, позволяют пробиться вперед.
