– Как так вышло, Даниил? М? – Морозов скрестил ноги и шире развел колени, чуть уводя пятки под кровать. – Нужно было сразу сообщить. Как только вы обнаружили труп. Понимаете? Для этого существуют специально обученные люди. Например, такие, как я.
Староста шумно выдохнул, словно и не дышал все это время, и судорожно схватился за спинку стула. Дыхание стало поверхностным, появились частые вдохи и выдохи. Плечи мелко задрожали, а из груди вырвался сдавленный всхлип, перешедший в тихий жалобный плач. Даниил крепко жмурился и стискивал зубы, из последних сил пытался контролировать эмоции и чувства, но плотина сдержанности рухнула, словно карточный домик. Соленые ручьи слез неумолимо скатывались вниз по щекам, обжигая кожу, и разбивались тяжелыми каплями.
Морозов потупил взгляд и прикусил щеку, вслушиваясь в сдавленное горькое рыдание, пронизанное болью и, возможно, некоторым облегчением. Для любого, обладавшего неспокойной совестью и относительно чистым сердцем, сотворенное являлось тяжелым, практически неподъемным грузом. Он не умел утешать, да и, честно признаться, не желал этого делать. Во всей этой истории было множество раненых детей. Каждый из них заслуживал сочувствия и помощи. Но истинной жертвой являлся лишь один человек. Морозову не стоило об этом забывать, поскольку из любой ситуации существовал выход. И ребята выбрали тот, который привел их к тупику.
– С того самого дня… – тихо начал Даниил, шумно шмыгая носом, – я не могу нормально спать. Эта картина… – он рассеянно провел ладонью перед собой, – все время стоит у меня перед глазами. Очень сложно делать вид, что ничего не произошло…
– Это не ответ на мой вопрос.
– А что я мог сделать? Кому рассказать? – Даниил развернул стул и тяжело опустился на сиденье. Бледные ладони торопливо скользнули по щекам, собирая остатки слез. – Мне неизвестно, что там вообще произошло…
– Было бы лучше, если бы администрация узнала об использовании комнаты не по назначению. – Морозов неопределенно повел плечами. – Какое наказание следует за такое? Дисциплинарное взыскание? Отчисление?
– Вы не понимаете… – горькая усмешка сорвалась с уст Коваленского. – В этом году я выпускаюсь и, честно говоря, не планировал продолжать обучение в магистратуре. Она не является бесплатной даже для стипендиатов. Исключительно элитный уровень обучения. – Староста снял очки, позволив им повиснуть на цепочке, устало потер переносицу и зажмурился. – Но среди работодателей этот уровень образования очень ценен… Почему-то только в России бакалавриат не считается полноценным оконченным высшим образованием. Сплошная карикатура…
– Таков ваш способ заработка? – Морозов сцепил пальцы в замок и расслабленно опустил предплечья на колени.
– Игнорирование магистратуры в моем случае равносильно тому, что все годы обучения были напрасны. На самом деле, первое время все было достаточно безобидно. – Даниил провел языком по губам и шумно шмыгнул носом. – Комната была нужна для уединения, поскольку студенты живут по двое. Разумеется, просить соседа
Морозов понимающе кивнул, но не стал перебивать Даниила. Все было настолько тривиально, что он не смог сдержать тихой усмешки.
– Конечно, об этом знал ограниченный круг людей, иначе уже давно нашлись бы желающие выдать меня администрации. – Коваленский запрокинул голову и шумно вздохнул. – Все изменилось, когда ко мне стал приходить Меркулов с различными просьбами. Сначала они не предвещали беды. Но по итогу он оказался ненасытным и наглым. И в какой-то момент…
– …вы перестали контролировать ситуацию, – догадался Морозов и окинул старосту сочувственным взглядом.
– Я никому не мог рассказать. Мое имя для Меркулова не имеет никакого веса. Да и я сам, впрочем, пустое место… – Даниил неожиданно замолчал и потупил взгляд.
В комнате повисла тишина, которую следователь не смел нарушить. Она имела осязаемость и определенный вес. Крамольные мысли роились в голове, порождая в утомленном сознании нечеткие образы. Укрывательство преступления являлось уголовным делом публичного обвинения, поэтому заявления для его возбуждения не требовалось. Впрочем, как и для убийства. Основная проблема укрывательства состояла в том, что оно фактически препятствовало своевременному раскрытию преступления и привлечению виновных лиц к уголовной ответственности. Подобная ситуация могла привести к абсолютной безнаказанности.
Если убийство не было совершено никем из четыреста пятой комнаты, значит, Коваленский, Меркулов и братья Карповы не являлись соучастниками в преступлении. Они не оказывали содействия убийце и, соответственно, не находились в причинной связи с убийством. Меж тем прямой умысел присутствовал. Ребята осознавали, что, инсценируя самоубийство, укрывали иное преступление. Хотя…
