Веревка. Было важно узнать, где убийца взял фальшивое орудие преступления. Это могло бы значительно сузить круг потенциальных подозреваемых.
– Алешка, – позвал Морозов, пока буравил глазами свой ежедневник, – ты проверил спортивный зал, как я просил?
– Да, – кивнул помощник следователя «Алешка» – к слову, того звали Алексей Владимирович Хомутов, – не отрывая взгляда от монитора ноутбука. – Но у них не спортивный зал, а что-то вроде спортивного комплекса. В восточном крыле главного учебного корпуса на первом этаже находится зал для фехтования. Подождите… – он стал перебирать стопку бумаг. – Маэстро мне тут все написал.
– Маэстро? – Морозов скептически изогнул бровь, недоверчиво посмотрев на Алексея.
– Да, это инструктор, – объяснил Хомутов и достал нужный лист. – Нашел. Так вот… Там только оружие и экипировка. Еще имеются манекены и роботизированные мишени.
– Алешка, – мягко перебил его Морозов, – давай шустрее. Меня веревка интересует. Василевскую не закололи шпагой, если ты забыл.
– О, конечно, нет, – опомнился Хомутов и убрал лист. – Просто хотел сказать, что в помещении никаких веревок обнаружено не было, и в данном виде спорта они их не используют. Там лишь теннисные кроссовки, спортивные штаны, защитные жилеты, маски, перчатки, нарукавники, наушники. Ну и оружие, конечно, с электронной системой, – воодушевленно закончил он.
– Заинтересовался, что ли? – усмехнулся Морозов, заметив блеск в глазах Хомутова.
– Немного, – смутился тот. – Интересно же, как люди живут.
– Интересно ему… – Морозов не удержался и закатил глаза, сделал пару заметок в ежедневнике. – Ладно, давай дальше.
– Так, в том же крыле имеется тир для стрельбы из лука. Там множество луков различных моделей. Стрелы. Мишени. Мелкая экипировка. Никаких веревок, – он посмотрел на Морозова. – Рядом с учебным корпусом есть еще одно здание, вход туда расположен через злополучное восточное крыло. Там крытый корт для большого тенниса. И, как вы понимаете, тоже нет никаких веревок.
– Это все виды спорта? – удивился Морозов и, заметив уверенный кивок Алексея, продолжил: – Хм… – задумчиво потер подбородок, сжимая между средним и указательным пальцами ручку. – А как же иной инвентарь? Маты, мячи, гантели, скакалки и прочее. Неужели нет помещения со спортивным барахлом?
– Ничего такого, – усмехнулся Хомутов. – Элита не играет в игры простолюдинов. Здесь вам не спортивный зал нашей шараги.
– Эх, отличная у нас шарага была, – мечтательно произнес Морозов и ритмично постучал ручкой по ежедневнику. – Подожди, – он вдруг замер и выпрямился. – У них вроде есть какой-то театральный факультет, разве нет?
– Да, – утвердительно кивнул Хомутов. – Факультет сценических искусств и кинематографии.
– Значит, они занимаются театральными постановками, – воодушевился Морозов. – В театре веревки могут использоваться в качестве реквизита. Разве нет?
– Отличная мысль! – восторженно воскликнул Хомутов. – Я проверю.
– Есть кое-что еще, – Морозов судорожно пролистал ежедневник, взгляд лихорадочно бегал по строкам. – Где же… где же… – шептал он, облизывая губы. – А, вот! Труп обнаружили между комнатами четыреста четыре и четыреста пять. Мы до сих пор не выяснили, кто живет в четыреста пятой комнате. Это важно. Они могли что-то видеть. Кроме того, – Морозов посмотрел на Хомутова, – нужно еще раз допросить Вишневского и Колычеву. Во-первых, с точки зрения процессуального законодательства повторный допрос необходим в рамках уголовного дела. Во-вторых… – Морозов сделал небольшую паузу, вернувшись к записям, – печенкой чувствую, они меня тогда обманули, сказав, что не знали Василевскую. Кроме того, – Морозов выудил из кучи бумаг список студентов, общавшихся с потерпевшей при жизни, и показал Хомутову, – здесь написано, что Василиса Колычева, та, которая обнаружила труп, была не просто знакома с Василевской, а являлась ее лучшей подругой. Правда, другим почерком… но это неважно.
– Это странно, – Хомутов удивленно вскинул брови. – Почему они соврали?
– Это не странно, а подозрительно. – Морозов почесал кончик носа указательным пальцем. – У меня есть мыслишки по этому поводу, но… – он потупил взгляд, словно задумался о чем-то. – Ладно. Это все лирика. Продолжу допрос, а ты проверь…
– …веревки, босс, – сыронизировал Хомутов, широко улыбнувшись. – Кстати! Я не спросил вас: как эксперт установил, что в момент, когда Василевскую подвесили, она уже была мертва?
– Определили, что девушка умерла от удушения. Но асфиксия может быть разной, – пояснил Морозов. – В данном случае у потерпевшей была обтурационная[4] асфиксия, а не странгуляционная[5]. Кроме того, в дыхательных путях девушки были обнаружены волокна ткани. – Морозов широко зевнул и вынул из кармана леденец.
– То есть это значит, что Василевскую сначала задушили, а затем уже повесили? – переспросил Хомутов.
