– М? – Горский вопрошающе взглянул на Василису и чуть сжал ее кисти в своих ладонях. – Впрочем, не зря же ее тело нашли в мужском крыле. Может, между ними что-то было? Не думала об этом?
– Сомневаюсь, что у Сони был кто-то помимо Игоря. Чушь…
– А что тогда?
– Не знаю… – Колычева взволнованно сжала руки Горского в ответ и мелко помотала головой. – Послушай, может, это все мои глупые фантазии… но в тот день, когда выбирали Тайного Деда Мороза, Василевская обратилась к Вишневскому – он искренне удивился. Я уверена, он не узнал ее. Да и мне никогда не говорил, что они знакомы. И вообще, – она резко подняла голову, – Богдан в последнее время какой-то странный. Скрытный, тихий. Кажется, он избегает меня.
– Так они были знакомы раньше? До академии? – сделал вывод Горский и свел брови на переносице.
– Соня сказала тогда, что ее брат Матвей и Богдан учились вместе в школе и были близкими друзьями.
– И Вишневский ее не узнал? Ни ее, ни брата? – Святослав удивленно вскинул брови. – Какова вероятность, что можно забыть школьных друзей, учитывая, что с момента выпуска прошло чуть меньше года?
– Маловероятно, да?..
– Невероятно, Вась, – сухо произнес Горский и повторил почти шепотом: – Невероятно.
– Права и обязанности свидетеля понятны, Василиса Андреевна? – устало спросил Морозов.
Убийца малолетней девочки нашелся без особых усилий. Молодой человек, находясь под действием наркотических средств синтетического происхождения, убил ребенка, а когда пришел в себя, банально испугался. Не придумал ничего лучше, как четвертовать тело и утрамбовать останки в собственный дорожный чемодан. Глупое убийство. Бессмысленная смерть невинного, еще не повидавшего мир человека. Морозову было искренне жаль.
Три дня. Фактически прошло три дня с последнего следственного действия по делу Василевской. Морозов не сдвинулся с мертвой точки ни на йоту, когда время неумолимо утекало, словно песок сквозь пальцы. Меж тем он был рад наконец видеть перед собой Колычеву, на показания которой возлагал большие надежды.
Василиса скованно сидела в мягком кресле напротив следователя и вполуха слушала монотонный голос, озвучивавший заученный текст. Множество прав и обязанностей – она ничего об этом не знала. Высокопарные слова, закрепленные нормами процессуального законодательства, не способствовали благоприятной атмосфере. Напротив, лишь пугали еще больше. Василиса более не хотела обманывать представителя правопорядка, поэтому была намерена отвечать честно на его вопросы. Пусть даже во вред собственным интересам.
– Да, Сергей Александрович, – уверенно кивнула Василиса. – Мне все понятно. Пожалуйста, спрашивайте.
– Когда и при каких обстоятельствах вы познакомились с Василевской? – начал Морозов с самого безобидного, но необходимого вопроса. – В каких отношениях состояли?
– Это был мой первый учебный день. Я торопилась на лекцию, когда услышала встревоженный голос из мужского туалета. Именно тогда я впервые стала свидетелем небольшого конфликта между Игорем Дубовицким и Соней Василевской. Правда, на тот момент я не знала, кто она, и познакомилась с ней уже позже. – Колычева немного запрокинула голову, прищурилась и беззвучно зашевелила губами. Вспоминала. – Примерно через три недели после инцидента. Я встретила ее на крыше главного учебного корпуса, и между нами завязалось знакомство.
– Конфликт был серьезным?
– Нет. – Василиса мелко потрясла головой. – Что-то вроде стычки. Не более. Они просто выясняли отношения.
Колычева не желала вдаваться в подробности. Иначе ей пришлось бы рассказать
– В ходе осмотра места происшествия вы сказали, что не были знакомы с потерпевшей, и в последующем подтвердили это в своих показаниях. Почему дали заведомо ложные сведения? – Морозов старался придать голосу как можно больше безразличия, поскольку не преследовал цели напугать Колычеву. Ему нужна безусловная истина. В этом деле должна была быть хоть какая-то аксиома.
– На самом деле, если вы помните, за меня ответил мой друг Богдан Вишневский. – Василиса виновато прикусила нижнюю губу, чувствуя себя ничтожным маленьким предателем. – Позже я просто не знала, как признаться. Мы честно думали, что Соня покончила с собой, и это все…
– …забудется? – понимающе подсказал следователь. – Так в каких отношениях вы состояли с потерпевшей?
