– Мы никогда не обсуждали это. – Василиса неопределенно повела плечами. – Я приходила на крышу каждые среду и пятницу. В эти дни она всегда была там. Мы много разговаривали об учебе, друзьях, наших семьях и о нас самих. Не знаю, считала ли Соня меня другом, поскольку мы не общались в общежитии, по учебе никогда не пересекались и не проводили вместе свободное время. Однако после ее смерти я остро осознала, что она стала ближе, чем я думала.
Колычева опустила голову. Тихий вздох сорвался с ее губ, стоило им разомкнуться. В этих словах не было лжи. Сначала она искренне полагала, что ее беспокойство из-за смерти Василевской напрямую было связано со страхом. Нескончаемые конфликты с Игорем. Тело, которое висело в общежитии на этаже первокурсников. Василису сжирало чувство вины и ощущение прямой причастности к этой трагедии. Но сейчас, спустя время, когда многое стало более понятным и логичным, она испытывала щемящую тоску по ушедшей подруге.
– Что вы можете рассказать о Василевской? – следователь мысленно ликовал. Не принимая в счет Бунину, Колычева являлась единственным человеком, который действительно был близок с потерпевшей.
– Ну… – Василиса немного замялась, так как не понимала, какого рода информация интересовала следователя. – Она любила уединение, предпочитала проводить свободное время в тишине, избегала шумных компаний. Говорила, что не нуждалась в общении с другими студентами. Правда, истинная причина мне не ясна. Соня была достаточно интересным собеседником. – Пальцы рассеянно потерли мочку уха. – У нее был брат, Матвей Зиссерман, но общение они не поддерживали. Соня разорвала все связи со своей семьей и, как я поняла, использовала исключительно те средства, которые достались ей по наследству от матери. – Колычева посмотрела на следователя и зачем-то решила уточнить: – Она умерла, когда Соня была еще совсем ребенком.
– Это все?
– Она была доброй. Немного своеобразной, но доброй и понимающей. Умела слушать и поддерживать. – Василиса слегка стушевалась от внимательного взгляда Морозова. – Мне будет проще, если вы станете задавать конкретные вопросы. Не знаю, что рассказать, честно говоря…
– Что вам известно о ее отношениях с Игорем Дубовицким?
– Соня была в него очень влюблена. – Василиса не стала ходить вокруг да около. – Сказала, что это была любовь с первого взгляда. – Она не смогла сдержать горькой усмешки, что столь нещадно сорвалась с губ. – Соня добивалась его внимания всеми мыслимыми и немыслимыми способами и до последнего верила, что ее усилия принесут плоды. Верила, что одной любви хватит на двоих, при этом искренне надеялась на взаимность.
– Но ее не последовало?
– Очевидно, нет. – Василиса слегка откинулась на спинку кресла. – Или да… Не знаю. Он вел себя с ней омерзительно, но Соня всегда заступалась за него.
– Где вы находились шестнадцатого февраля в период с двадцати двух часов до того момента, как обнаружили труп? – Морозов внимательно следил за Колычевой, отмечая, что та очень нервничала. – Насколько я помню, вы обнаружили труп уже после комендантского часа, когда возвращались в комнату.
– Коваленский Даниил – староста моего факультета – осуществляет обход коридоров и общих комнат дважды: за тридцать минут до комендантского часа и через полчаса после него. В личные комнаты он не заходит, поэтому нередко студенты пользуются этой заминкой. – Колычева подалась вперед и уперлась ладонями в колени. – В тот вечер я решила поговорить с Игорем, потому что меня беспокоило состояние Сони. Но все закончилось не очень хорошо.
Василиса никак не могла выкинуть из головы разговор с Соней, состоявшийся накануне. Впервые она заметила в ней жгучее и безысходное отчаяние. Конечно, она не разделяла навязчивое поведение Сони по отношению к Игорю и твердо полагала, что ни одни чувства не стоили подобных унижений. За годы, прожитые рядом с матерью и отчимом, Василиса видела множество моментов слабости и принесенных жертв. Они были порождены нездоровой любовью, и никогда – Василиса не боялась быть категоричной – никогда ее отчим не стоил и доли того, что делала для него мать.
Нездоровая любовь приносила лишь разрушение и была губительной. В том, что чувства Сони были таковыми, Василиса не сомневалась ни на йоту. Между тем уважала ее за стойкость и упорство. За желание добиться своей цели, невзирая на возможные препятствия. А самое главное – Василиса уважала Соню за готовность принимать себя любой.
