– О нет, – Морозов тихо рассмеялся. – Дело определенно не в этом. Иначе он не стал бы мне рассказывать все под протокол. – Следователь шарил по лицу Горского изучающим и пытливым взглядом. – Вы подумали, что Василевская покончила с собой, так? Испугались, что следствие может обвинить вашего друга в доведении до самоубийства, воспринимая запись в дневнике в качестве предсмертной записки?
Горский опустил глаза. Тонкие пальцы медленно скользили по краю белоснежного манжета, подушечка большого поглаживала перламутровую пуговицу. Несмотря на утилитарный образ мышления, нередко Святослав сталкивался со сложностями, когда ситуация требовала быстрых и верных решений. Следователь был очень проницательным. Или же, напротив, Горский был недостаточно умен, чтобы обмануть человека с таким опытом.
– Дети… – беззлобно прошептал Морозов. – Все это работает далеко не так. Необходимы неоспоримые доказательства, свидетельствующие о давлении со стороны третьих лиц. Систематическое унижение, жестокое обращение, угрозы и шантаж. Если Василевская страдала от безответной любви, то это не вина противоположной стороны. Столь умные ребята, как вы, должны это понимать. Хотя… – следователь задумался и поджал нижнюю губу, – нет, не должны. Знали бы вы, как сложно доказать доведение до самоубийства. Квест не из простых.
– Сергей Александрович, я будущий архитектор, а не юрист, – сухо заметил Горский. – Если вы были внимательны, то наверняка заметили, что наша академия в большей степени направлена на раскрытие творческого потенциала. Мне неизвестны юридические нюансы, а Игорю тем более. Мы можем лишь догадываться о некоторых вещах. Например, что уничтожение дневника не есть хорошо. Но я сделал это исключительно из лучших побуждений. У меня не было скрытых мотивов. И поверьте, если бы я знал, что Василевскую убили, то никогда бы не решился на подобное. И покрывать никого бы не стал. – Горский заглянул следователю в глаза. – Даже Игоря.
Следователь молчал. Слова старосты звучали достаточно убедительно, и он не мог с ними не согласиться. Разумеется, незнание законов не освобождало от ответственности в случае их нарушения. Но исключения случались. Чаще, чем хотелось бы.
– Было в дневнике что-то более важное? – решился спросить следователь после недолгого молчания. – Что-то, что могло указать на убийцу?
– К сожалению, я не читал другие записи. – Горский склонил голову к плечу. – Кажется, это неэтично.
– Неужели? – Морозов искренне удивился, но смешок сдержать не смог. – Настоящая дружба – удивительная штука, Святослав. Ваш друг даже не упомянул о дневнике и вашем участии в этой истории, несмотря на то что данное обстоятельство могло бы улучшить его положение и добавить показаниям правдивости. Истина в мелочах. Чем больше деталей, тем правдоподобнее история. Впрочем, – Морозов хлопнул ладонями по коленям, – ваш жест с дневником и тот факт, что сейчас вы сидите здесь, передо мной, тоже говорят о многом.
– Дело не в дружбе, – Горский почесал кончик носа. – Так поступил бы любой. Это… – он потупил взгляд, задумался, словно пытался подобрать нужные слова, – логично.
– Логично?
– Да, – Святослав коротко кивнул. – Выбирать из двух зол меньшее. Мое признание – меньшее из зол.
– В уголовном законодательстве это называется крайней необходимостью, – усмехнулся следователь. – Причиненный вред должен являться меньшим по сравнению с тем, который был предотвращен. Но это все лирика. При нашей первой встрече, когда я осматривал место совершения преступления, вы сказали, что Василевская была тихой и дисциплинированной. Однако у нее были проблемы на факультете. В частности, сложные отношения с вашим другом. Почему солгали?
– Это не совсем ложь. – Староста провел пятерней по волосам, поправляя выбившиеся на лоб пряди. – На каждом факультете есть свой староста, который следит за дисциплиной. Обычно на собрании студенческого совета мы обсуждаем проблемных обучающихся. Но Игорь никогда не жаловался на Василевскую официально. Впервые я стал свидетелем их конфликта случайно.
После окончания занятий Горский сразу направился в общежитие. В последнее время Игорь вел себя странно: был чрезмерно агрессивным и раздраженным. Подобное поведение наблюдалось и раньше, но вспышки гнева были редкими и не имели столь длительного эффекта. Игорь быстро разгорался и мгновенно потухал. Конечно, не всегда без последствий. Но то, что происходило с ним сейчас, было за гранью понимания Святослава, поэтому он более не мог оставаться в стороне.
