В ответ он откинул ее, закрываясь от меня ладонями, словно не желал прикосновений.
– Я не нуждаюсь в сочувствии! Я понимаю, что никто не пойдет на это. Только очень сильный, кто готов жертвовать, либо… тот, кому нечего терять.
В этот момент поняла, что второй вариант – это мой случай. Он говорит обо мне. Это мне нечего терять.
Растерялась. Слишком давили… Или мне кажется? Я накручиваю.
Нужно успокоиться.
Медленно отошла на шаг и еще, наблюдая, как Грэг закапывает землю, что-то бурча себе под нос. Слова не понимала, но и не хотелось знать. Ничего. Развернулась и, повинуясь какому-то внутреннему чутью, бросилась на выход, очень точно ощущая тоску и безысходность… сада. Словно слышала их… как они умирали.
Вглядывалась в свое отражение и до сих пор не понимала, что смотрю на себя. Уже больше часа я купалась на озере в том облике, что преподнесла мне магия. Жаль, что его нельзя было оставить навсегда. Хелена убрала мой истинный запах и закрыла озеро от посторонних. Она сказала, что мне нужно дольше быть в своем теле, чтобы оно материализовалось без помощи священной воды.
– Нужно уже уходить, – с грустью прошептала хранительница в красном одеянии. Хелене очень шел ее наряд. Нимфа.
– Да, конечно.
– Что-то случилось?
– Нет, – нехотя выдала, не желая передавать слова парня, да и жаловаться настроения не было.
– Я чувствую, что ты опечалена. Расскажи мне…
Повернулась и, не ожидая от себя, спросила:
– Скажи, а если бы у тебя был шанс вернуть целительную магию, ты осмелилась?
– Да, но это невозможно. Богиня обозначила срок, и он прошел. Больше целительная магия никогда не вернется.
Значит, Грэг не обманывал. Так и есть.
– А если попросить…
– Раньше можно было, если бы стражник сердца… целитель… отдал свою жизнь в обмен на магию. Но помыслы победителей не были чисты, и на них нападало проклятие.
– И что с ними случились?
– Кто умер от болезни, а кто… потерял веру и принял черную магию, обратившись колдуном.
– Из-за проклятья?
– Нет, из-за ненависти. Ведь сами они не смогли…
– Как все сложно.
– Если ты надумала, то знай… это бесполезно.
Молчала, обдумывая ее слова.
– Если бы я могла… Но нет, я бы никогда не прошла на стражницу сердца. Слишком черства для этого. Да и разве я могу, когда брат подарил мне второй шанс?
– Марк? Он спас тебя?
– Да, – она повела головой и безразлично, словно это ничего не значило, призналась: – Так получилось, что я истинная гаргульи.
– Того… парня?
– Да, – она отвернулась. – Я сама виновата. Во всем. Но тогда я была слишком горда и безжалостна. Ты бы знала, как нас с братом воспитывали. Ни капли добра, любви – нас никогда не хвалили, мы всегда были лучшими воинами, но не детьми для своих родителей. Одна выгода. Только она. Черные драки всегда подавляли силой. И тогда… я представляла собой чудовище.
– И что произошло?
– Из-за меня… погибла родная сестра Страна. Когда он опустился на поляну, я держала меч над горлом его сестры. И совсем неважно, что я ее не убивала, доказать он мне не позволил.
Пораженно всматривалась в ее лицо девушки, ожидая продолжения. Боялась предполагать, что произошло. Одно успокаивало – Хелена не так жестока. Я верила ей.
– Мы, оборотни, чувствуем свои пары. Тогда я поняла, и он. Только вот… орлы крепко связаны со своей семьей. Пусть их и прокляли, но они другие. Прокаженные с алым сердцем. Богиня позаботилась об этом, – девушка подошла к горе и прикоснулась к камню, переливающемуся синим и фиолетовым цветами. – Стран оказался не простым воином, а вожаком стаи. Он озверел и… направил на меня грифонов, оставив умирать на берегу моря.
Не могла слушать. Подошла ближе, отмечая ее слезы, и обняла, желая хоть как-то утешить.
– Именно такой…. – ей было тяжело говорить, – нашел на меня Марк. Пропитанной ядом птиц мятежников. В семье… отказались меня принять. По моему телу пошла гнойная болезнь. Я умирала. А потом проснулась… в лесу у старой знахарки, полностью здоровая, на теле не единого шрама. И еще… я стала другой. Все, чем жила, что считала нормой, незыблемым правилом и смыслом жизни… растворилось в той жизни, меняя до неузнаваемости. Тем, кто знали другую, было тяжело принять, да я и не хотела.
– Но… что ты хочешь попросить?
– Я хочу попросить жизнь… для своего брата. Он единственный, кому я дорога. Хочу отплатить.
– Брату?
– Он верит, что ты золотая, что это сработает, но я точно знаю… что Давина не золотая, а ты… Мое сердце слышит. Но у тебя нет шанса. Я бы очень хотела помочь тебе, но призванной нет шанса. Если только ты уйдешь… в свой мир. Но Марк… печать уничтожит его. Ты понимаешь?
Не двигалась. Не могла дышать. Ее история и правда с силой сжимали мое сердце, не позволяя нормально функционировать.
Как же так? Ведь не может быть два желания.
– Я понимаю. Я буду очень надеяться, что у тебя получится.
– Прости, – прошептала она.
Только кивнула и отвернулась.
– Нужно идти. Уже поздно.
Она положила руку и прошептала:
– Не вздумай сдаться! Озеро… оно чувствует. Ты иная, и никто не может сказать, что будет. Я очень хочу, чтобы случилось чудо и ты вышла отсюда другой.
– И я бы хотела…
