В этот же момент дверь мужской душевой открылась, из нее повалили клубы белого пара, в котором проступил широкоплечий силуэт. Когда он шагнул вперед, я с замиранием сердца узрела парня с косой-колосом, на котором из одежды сейчас лишь белое полотенце на бедрах. На крепком животе блестят капли воды, грудные мышцы рельефные, на руках мускулы сухие и перекатываются, как сытые удавы. В пальцах зажат пучок мокрых рыжеватых волос, будто он почистил в душевой слив.
Навник взглянул на нас, и его брови чуть сдвинулись, хотя в остальном выражение лица осталось невозмутимым. Я же испытала ощущение очередного полета в бездну, разверзшуюся под моими ногами.
Горисвет шепнул, продолжая сжимать пальцы на моем плече:
– Драган Змеевик…
Страх мой смешался, усилился и увеличился до таких размеров, что зазвенело в ушах. Ситуация с Горисветом сама по себе неоднозначная, а появление навника в коридоре нагнало еще больше ужаса.
Чем бы кончилась наша встреча с рыжим, если бы не появление парня с косой-колосом, не известно. Но под неоднозначным взглядом навника Горисвет все же разжал пальцы. А когда Драган, осмотрев меня снизу вверх и обратно, двинулся по коридору, я не растерялась и засеменила следом, боясь оглянуться на Горисвета.
Отойдя от рыжего достаточно далеко, я с запозданием осознала, что теперь один на один с навником в ночи в коридоре жилого корпуса. По спине моей пронесся табун мурашек, во рту пересохло. Возможно, от нервов я бы и грохнулась где-нибудь по пути, но, к великому облегчению, слева показалась моя дверь, и я рванула к ней. Навник лишь покосился на меня через плечо, но этого хватило, чтобы наши взгляды схлестнулись и меня окатило новой волной дрожи. После чего я навалилась на дверь и ворвалась в комнату, плотно закрыв створку за собой.
Пульс дрожал, я прижалась спиной к двери и какое-то время остекленевшими глазами таращилась вперед, не осознавая, что пялюсь в окно, где на подоконнике сидит Рыся. Она озадаченно пошевелила носом и подергала ушами.
Когда пауза затянулась, она произнесла:
– Долго ты там будешь стоять?
Только теперь я выдохнула и сползла на пол со словами:
– Какой ужас…
Рыся спрыгнула на пол и бесшумно подошла, сев рядом и обвив себя хвостиком.
– Ты чего такая бледная?
– Мылась…
– И побледнела? – удивилась кошка.
– Не… – качая головой, ответила я, понемногу успокаивая сердцебиение, – побледнела я сперва из-за рыжего, а потом из-за… навника.
Пушистые брови Рыси в удивлении приподнялись.
– Стесняюсь спросить, что приличная сударыня делала с рыжим магом и навником среди ночи, да еще и в одном халате, – наставительно заметила она.
– Не спрашивай, – нервно отмахнулась я, кое-как придя в себя и поднимаясь. – Ты сама где была?
– Как где? – отозвалась кошка. – Как и обещала, выясняла, как тебе позвонить маме.
Я моментально взбодрилась.
– И как?
– Тебе всего лишь нужно подключить свое свет-мой-зеркальце-скажи к основной тарелке с яблоком, – с видом знатока сообщила Рыся.
На что я выпучилась и переспросила:
– Чего?
– Именно так.
– Рыся, я не поняла ни слова, – проговорила я, поправляя халат и направляясь к кровати. – Какое еще яблоко? Какая тарелка?
– Основная, – ответила кошка, последовав за мной. – В академии есть самозвонный зал. Там можно подключиться к общей магической сети коммуникации и связаться практически с любой точкой в разных мирах. Разрешенной, естественно.
Переодевшись в ночную рубаху, которую я так и протаскала с собой в душ и обратно, я залезла под одеяло. Рыся запрыгнула на кровать и свернулась клубочком у подушки.
Я спросила:
– А как мне подключиться-то? Есть инструкция?
– Не знаю, – важно сообщила кошка, высунув розовый носик из-под пушистой лапки. – Но призрак лягушки в подвале сказал, что пользование тарелкой простое. Справится даже Иван-дурак.
После такой рекомендации я хмыкнула и накрылась одеялом до подбородка. Если уж Иван-дурак способен завести эту тарелку с яблоком, то и мне придется.
– Надеюсь, призраку лягушки можно доверять. Остается только одно, – пробормотала я, засыпая.
– Что?
– Достать зеркальце.
До утра я доспала, к своему облегчению, спокойно, но разбудила меня Беляна топотом и бормотанием. Разлепив веки, я увидела, как она торопливо спускается по ступенькам. Заметив, что я проснулась, ясновидица всплеснула руками и выдохнула, спрыгнув с последней ступеньки на пол:
– Еся! Проснулась! Отлично. Как ты себя чувствуешь? Слушай, как тебе мое платье? Не слишком вычурное, а?
Она покрутилась вокруг себя, я села в постели и сонно потянулась. Голубое платье на ясновидице красиво облегает фигуру, белые вставки под грудью приподнимают ее, а вырез опускается чуть ниже, чем себе позволила бы я. Низ солнцем, и оборка дерзко взлетает при каждом шаге.
Я потерла глаз и спросила сквозь зевок:
– Это куда ты такая красивая собралась?
– Как куда? – удивилась Беля и приподняла края юбочки. – На занятия.
– Что-то мне подсказывает, – заметила я, нехотя вылезая из кровати, – что твое платье совсем не для учебы надето.
Беля подскочила к зеркалу и поправила перед ним вырез.
