– Дорогие студенты. Вынужден сообщить, что в нашей академии произошла чрезвычайная ситуация. В связи с этим я прошу вас соблюдать комендантский час. В девять вечера все должны быть в своих комнатах. Мы разбираемся с вопросом и надеемся на благополучный исход. Но, как вы понимаете, много зависит не от нас. Надеюсь на ваше благоразумие.
После чего он покинул столовую, оставив нас в глубокой задумчивости. Меня внутри заколотило. После того, что случилось в лесу, я стала замечать в себе что-то, чего не было раньше. Будто какая-то частица выросла и продолжает увеличиваться, влияя на мои мысли, поведение и решения. Но полностью в этом я пока не уверилась, списывая все на стресс.
Неделя потянулась безрадостная и тревожная. Кроме того, что меня терзали внутренние противоречия, деканат запретил все развлекательные мероприятия. Приходилось только ходить на учебу и в столовую, остальное время проводить в комнате. Там меня ждали унылая Беляна и строгая Рыся, которая будто тоже что-то чувствовала и пыталась выведать у меня правду. Мне же, с одной стороны, хотелось ей все рассказать. Но что-то холодное и мощное внутри меня сделать это не давало.
К тому же Драган куда-то пропал. Я писала ему в зеркальце, но он либо отмалчивался, либо отвечал короткими неинформативными фразами. Руслан молчаливо страдал от своей же недальновидности, и лишь Горисвет, как огненный факел, пытался озарить наши мрачные будни.
Как-то вечером после отбоя он умудрился пробраться к нам и постучать в дверь. Пришлось открыть. Ввалившись к нам в комнату, Горисвет вытер лоб и выдохнул, привалившись спиной к двери.
– Фу-у-ух, – протянул он. – Ребята, я вам сейчас такое расскажу.
Внутри меня шевельнулось недоброе. На ватных ногах я прошла к кровати и села на край. Рыся приподняла заинтересованную мордочку, а Беляна свесилась со своего яруса, опустив по бокам косы, будто хотела, чтобы по ним забрались. Тем временем Горисвет пробежал к графину с водой и выглушил половину прямо из него. Потом вытер рот рукавом и сказал:
– Короче. Говорят, что это все происки Чер… – он опасливо поглядел по сторонам и продолжил шепотом: – Чернобога.
Я нервно сглотнула и вздрогнула, а Горисвет торопливо заговорил:
– Короче, слухами академия полнится. В общем, после пропажи пятикурсников организовали поиски. Но так никого и не нашли. Тогда Белозар Огневедович обратился к правлению Аркаима. Там выделили специалистов, и они установили присутствие черноты. Да такой, что… – он сделал театральную паузу, – сразу понятно: тут руку приложила самая мощная мощь. Во как.
Внутри меня заколотило. Если к делу привлекли специалистов Аркаима, то пахнет жареным. Моя уверенность во всемогуществе пошатнулась, а в голове проклюнулась первая мысль, которую я идентифицировала как полностью свою: надо все рассказать.
Но едва я за нее уцепилась, как мощный толчок изнутри скинул меня с кровати на пол. Друзья на меня резко оглянулись.
– Еся, что с тобой? – удивился Горисвет и кинулся меня поднимать.
Именно в этот момент до меня запоздало начало доходить, что произошло нечто ужасное. И случилось это не сейчас, а гораздо раньше, на поляне, когда я позволила Чернобогу покарать пятикурсников. А может, и раньше.
– Н-ничего… – пробормотала я, позволив ему усадить меня обратно на кровать. – Просто…
Я собиралась сказать, что просто пятикурсники – это моих рук дело. Но слова застряли в горле, а меня откинуло на кровать, что вызвало новое изумление на лицах Горисвета, Беляны и Рыси. Страх, который, я считала, навсегда исчез из моей жизни, вернулся с новой силой и неистово заколотился пульсом в груди.
Пока друзья в замешательстве переглядывались, Рыся с серьезной мордочкой подошла и спросила:
– Есения? Что такое?
Я снова попыталась ответить, но получилось лишь закашляться.
– Да ешкин дрын… – выругалась я. – Не знаю… Не могу. Как только пытаюсь сказать, мне будто что-то не дает это сделать.
– Сказать что? – продолжила Рыся и запрыгнула ко мне на кровать.
Поднатужившись, я снова попробовала рассказать им хоть что-то, но вновь закашлялась и лишь выдавила:
– Да говорю же – не могу!
– Та-а-ак, – протянула кошка. – Чувствую, ты, сударыня во что-то вляпалась.
Я сокрушенно покачала головой.
– Ты даже не представляешь, во что…
– Но если ты не расскажешь нам, то мы не сможем помочь, – заметила она.
Моя новая попытка поведать всю историю о пятикурсниках и Чернобоге обернулась спонтанным кувырком через голову и падением по другую сторону кровати. Больно ушибив колено, я поднялась, цепляясь за края одеяла и выдавила жалобно:
– Если бы я могла. Не получается…
Мои губы затряслись от страха. Мощная и неудержимая сила, которая помогла мне справиться с Василисой, теперь швыряла меня из стороны в сторону, едва я собиралась раскрыть карты перед друзьями. Ощущение крупной ошибки, которую я допустила, холодной змеей заворочалось в животе и пустило щупальца в стороны, а я в ужасе не придумала ничего лучше, чем обратиться к единственному человеку, который сразу принял мою черноту.
Вскочив, я торопливо проговорила, пятясь к двери:
– Я пойду… Мне надо…
