– Прежде я не помнил, что случилось. Потому что несколько лет назад у меня отняли память. Но это смертное дитя напомнило мне былые дни. Все случилось именно так, как она говорит.
Глядя на бесплотный дух повелителя Нави на алтаре, ректор неверяще вытаращил глаза, его рот округлился, а лицо вытянулось.
Он воскликнул:
– Верить Чернобогу?! Он что угодно скажет, чтобы получить свое!
– Скажу, – согласился правитель тьмы. – И даже правду.
Белозар Огневедович фыркнул и всплеснул руками.
– Нет, это абсурд! Я не собираюсь обсуждать сотворение мира и распределение баланса сил с чернотой! Немедленно прекратить переговоры с тьмой и начать наложение чар мороза!
Может быть, у него на этот раз и получилось бы сковать нас всех льдами, но в орде моих предков, которые все это время молчали, застыв призраками с голубоватым свечением, снова произошло шевеление. Передние ряды расступились и вперед вышел высокий, статный мужчина в сияющих белоснежных латах, со светлыми волосами и ясными голубыми глазами, один в один похожий на Чернобога.
Его ласковая улыбка светилась настолько лучезарно и мягко, что я, даже не размышляя, подняла левую руку и приняла входящий сигнал контакта. После чего он свободно вышел на сияющую прогалину, и его полупрозрачный облик тоже проявился в материальном мире перед остальными.
Все разом охнули, а Белозар Огневедович схватился за сердце и выпучил глаза, как надутая жаба.
– Да как же так… Это… – выдохнул он. – Этого не может быть… Это же…
– Белобог, – закончил сияющий мужчина вместо него.
У меня тоже с губ невольно слетело восхищение и изумление:
– Но как?..
На что Белобог ласково мне улыбнулся и ответил:
– Если с одной стороны темно, значит, с другой – светло. Иначе не бывает. Так устроен мир.
Я запоздало догадалась, что если уж во мне схлестнулись две противоположные силы, то логично, если уж с одной стороны бился Чернобог, то с другой должен сражаться Белобог.
Пока ректор оторопело хватал ртом воздух, покровитель Прави произнес мягким и теплым голосом, от которого в груди сразу растеклось умиротворение:
– А если и я подтвержу, что все было именно так, как говорит Есения, вы поверите?
Взгляд Белозара Огневедовича стал растерянным, он заметался из стороны в сторону, то на дух Чернобога, то на дух Белобога. В конце концов его плечи опали, он побежденно ответил:
– У меня нет иного выбора.
Ректору явно трудно было смириться с тем, что видят его глаза, и пока он это делал, я робко спросила Белобога:
– Как вышло, что ты… Что ты мне помог? Я ведь… Ну… Плохо поступила. И вообще, у меня изумрудные глаза и все такое.
Улыбка Белобога стала шире и осветила темноту, опустившуюся на ночной лес, она сразу стала уютной и совсем не страшной.
Он ответил:
– А разве ты не помнишь? Мы с братом вместе ковали мир.
– Ну… Да… – нерешительно согласилась я.
– Стало быть, в каждом есть и тьма, и свет, – сказал Белобог. – В черном небе сияют белые звезды, а средь белых снегов стоят черные деревья. Мир неоднороден, как думает твой ректор. Он так уверовал во власть света, что наложил чары на естественные процессы во внешнем мире и нарушил баланс. Он стремился сделать все исключительно белым, и гляди, к чему это привело.
– К дисбалансу? – предположила я.
– Верно, – согласился Белобог. – Во всем должно быть равновесие.
Голова моя загудела от мыслей, я с силой потерла лоб, а Белобог и Чернобог посмотрели друг на друга, и я так отчетливо увидела, что они противоположные отражения друг друга, что решение пришло само собой.
– Я знаю, как поступить.
Все обернулись на меня, сердце пропустило удар, а я ощутила что-то вроде момента истины, когда на тебя спускается озарение и ты точно знаешь, что все делаешь правильно.
Я произнесла:
– Если мир создан единым Родом в двух своих ипостасях, то и Борейское государство должно быть равновесным, а не перетянутым на одну лишь сторону света. Я предлагаю разделить год на две половины. Выбирайте сами, какие части года вам нравятся.
Ректор с вытянувшимся лицом выдохнул:
– Вы серьезно?! Это возмутительно! Мы всегда выступали только за белую сторону силы!
На что мама ухватила его за локоть и прошептала настойчиво:
– Вряд ли в данный момент ты имеешь какой-то вес, Белозар. И вообще, это попахивает дискриминацией по волшебному признаку. Тебе вообще еще предстоит ответить за то, что натворил.
Ректор обиженно поджал губы, а Чернобог и Белобог обменялись зеркальными взглядами, покровитель Прави произнес с теплой улыбкой:
– Мне ближе солнце и тепло, так что справедливо будет, если я возьму летнюю сторону года. Если по-вашему – с первого мая по тридцать первое октября. Время, когда мир буйствует и пробуждается, чтобы цвести и плодоносить.
Чернобог кивнул и ответил:
– А мне подходит другая сторона – с первого ноября по тридцатое апреля, где прохладно и темно, чтобы мир отдыхал и готовился к перерождению после неистовства и буйства.
– Свой день я назову Родоницей, или Живин день. Ночь костров, – сказал Белобог. – А у других народов Бельтайн и прочее.
Чернобог кивнул и произнес:
