– К делу. – Виктор грозно наступал, – Извини за дверь, я возмещу. А ты пока быстро отдай всё, что украла в Утёсе. Ох, не надо только вот так нос морщить, Эльза, не пройдёт этот номер. Я знаю, что это ты.
– В жандармы подался? Из синоптиков? Ты о чём, Дарм?
– Давай пропустим эту сцену, ты сразу перейдёшь к раскаянию и отдашь награбленное. Я уйду и замнём.
– Что заминать?
И он гневно зарычал:
– Ты. Украла у двух студентов их вещи. И пошла дальше! К преподавателю! – он не позволил перебить, выставляя перед носом палец, – Каким образом – я разбираться не хочу, зачем – вот это просто уму непостижимо! Ты на стипендии, Эльза, ты идёшь в первой пятёрке факультета, тебе нельзя подставляться по идиотизму, на кону твоя жизнь! – чеканил он гневно, но тихо, отчитывая, как нагадившего котёнка.
– А ты кто такой, чтобы меня отчитывать?
– Признаёшь?
– Ещё чего!
– И шкатулки, то есть, у тебя нет? Той, что у меня украла.
– О чём ты?
– Открывай свои закрома, Эльза, иначе…
– Что? Сдашь меня?
– Так признаёшь?
– А ты сдашь?
Он быстро выдохнул и завис.
Он не знал ответа. Здравый смысл велел ему немедленно прекратить эту грязь, но отчего-то сделать это было тяжело, струной натягивалась какая-то нить, резонирующая тоской и беспокойством.
Ещё шаг назад.
Он сел на край расправленной кровати. Будь он собран – такого бы себе не позволил, но ситуация не располагала к приличиям, да и к трезвым мыслям. Эльза тоже будто сдулась и потеряла кураж, повторяя его движения – плюхнулась на стул, завешанный халатами и убогими ночными сорочками.
Виктор смотрел на неё – теперь беззащитную, выжидающую его вердикта, потерянную. Она больше не отрицала своей вины, а будто признавала, но спорить или умолять о пощаде не рвалась. Такая, какая есть – Эльза Эйс, несовершенная, сумасбродная, да и, как выяснилось, воровка.
– Зачем? – хрипло спросил он без обиняков, – Просто скажи, зачем ты это сделала? Учебники у тебя библиотечные, письменные принадлежности можно получить по льготе, питание тоже, за проживание платить не надо, одежда… ты бы и не стала её покупать – это значит засветиться. Ты клептоманка? – она брезгливо насупилась, – Тогда… родственники больные и ты им деньги пересылаешь?
Эльза задумалась, прищурилась, будто в душу заглядывая, и неуверенно мотнула головой. Виктор тяжело выдохнул и…
Позволил себе то, что раньше подавлял: всего один взгляд. Самый настоящий, потаённый, такой, какой передавал всё сокровенное – он посмотрел на Эльзу, как на единственный вектор, увлекающий его мысли, подавляющий здравый смысл.
А Эльза потеряла неподвижность, повела головой и нахмурилась в непонимании.
Состыкованные пальцу рук и упор в коленях Виктор говорил о крайней степени задумчивости, но прошла минута молчания и он заговорил:
– Сейчас ты отдашь мне то, что забрала у преподавателя.
– И что будет?
– Я подкину её в деканат.
– Они извлекут фантом и выяснят обстоятельства.
– И выйдет промах. – махнул головой Виктор.
– Ты подавляешь фантомы? – удивилась она, – Это очень сложная формула концентрации. К тому же… наведёт на след факультета Зорких.
– Достаточно подавить фантом последних пары дней – это не так сложно, как с теми, что ты украла раньше. Вместо подавленного я вытяну тот, что наведёт на мысль о рассеянности профессора Виндерт – он стар и это будет выглядеть правдоподобно.
– Запутаешь следы? – и новость для Эльзы казалась хорошей, но почему-то плечи её совсем поникли, – А остальные предметы?
– Один ты вернёшь сама через три – четыре дня. Тот, что из женского общежития. Третий… – он тяжело вздохнул, – Если я правильно понял, то украла ты не реликвию и не раритет. Куплю такие же часы и подкину через ещё пару дней.
– Вик… – она неуверенно выудила из платья часы и протянула, – Они ещё у меня.
Он даже руки не протянул и сурово взвесил взглядом безделицу:
– Ну как тебе они? Цацки эти. Стоят твоего будущего? – Эльза вздрогнула будто от пощёчины, – Горстка шестирёнок из драгметалла против образования, сертификата дара Зоркой и, возможно, службы в министерстве. Эльза, ты совсем дура? Так и не скажешь.
Она хищно встала и расправила острые плечики:
– А ты? Просто пойди да сдай меня с потрохами в деканат. И победа у тебя в руках.
– Она и так будет моей без таких грязных схем. – взбрыкнул он и повысил голос, – Против меня обычная пигалица. И что с того, что ты одарённая – твоей осознанности ещё зреть и зреть, раз ты готова поставить на кон образование ради безделушек!
– Да что ты понимаешь! – зашипела фурией и стремглав подлетела к нему, – Откуда пригретому в роскоши аристократу знать, что такое быть одному против всего мира в нищете! Аристократишка никчёмный!
– Малолетка безмозглая!
– Кретин!
– Ну, знаешь! – дальше продолжать обмен оскорблениями он не мог и потому лишь протянул ладонь: – Монокль профессора, быстро!
