— Спасибо, — искренне поблагодарила я и поспешила, насколько это было возможно в моем состоянии, удалиться.
Выходя, я заметила у двери таз с маслянистым пеплом. Лекарь сообразила сжечь бинты с моей кровью, а значит — оборотни должны были разойтись и мне никто не помешает добраться до комнаты.
Но мои надежды не оправдались: на лестнице, словно призрак из-под пола, из-за угла выскочил Рэндом.
— Ну здравствуй, богиня, — с ухмылкой произнес он.
Я же отпрянула от неожиданности и начала падать назад. Громиро среагировал мгновенно, в одну долю секунды оказавшись у меня за спиной и подхватив на руки.
— Что-то ты совсем бледная. Что с тобой сделала эта выжившая из ума старая дракониха? — озабоченно всматриваясь в мое лицо, спросил он.
— Мы выводили Салимо из беспробудного сна, — максимально честно ответила я.
Препираться и что-то доказывать у меня сейчас не было ни сил, ни желания.
— Давай-ка я отнесу тебя в комнату, а ты мне за это все расскажешь, — совершенно без издевки, по-доброму улыбнулся Рэн, и я не смогла отказаться.
Согласно кивнула и расслабилась. Напряжение в моем состоянии давалось с трудом.
Кико в комнате не оказалось, она наверняка на занятиях. Комната была заперта, но ключ висел прямо на двери, на одной из цифр номера. Рэндом отказался меня отпускать, и дверь я открывала, лежа у него на руках. Войдя, он усадил меня на мою кровать и потребовал:
— Рассказывай.
Я не привыкла лгать и что-то скрывать, кроме своей истинной родины, и честно поведала ему, как мы с лекарем и менталистом спасли Салимо.
— А ты в курсе, что это преступление? — поинтересовался оборотень, выслушав мой рассказ. — Проникновение в чье-либо сознание без его согласия либо письменного разрешения ближайших родственников в случае недееспособности карается ссылкой или каторжными работами в зависимости от тяжести нанесенного вреда.
— Но мы же не навредили! Мы наоборот — спасли его! — воскликнула я.
— Невозможно проникнуть в чужое сознание без его согласия и не навредить, — усмехнулся Громиро. — Хорошо, если нарушения будут временными. Но они могут оказаться и необратимыми. Да ты могла прихватить с собой часть его сознания или оставить кусочек своего в его голове! Болтиньяк уволить нужно за такие методы и лишить лекарского звания.
— И что мне теперь делать? — спросила я, испугавшись.
— Я, так и быть, никому ничего не расскажу, но ты за это сходишь со мной на свидание, — коварно улыбаясь, проговорил оборотень.
— Зачем ты так? — тихо спросила я.
Глаза защипало от норовящих выступить слез, но я сжала зубы и изо всех сил боролась с постыдной слабостью. Господин Прожирани очень не любил «сопливых нытиков», и я еще в детстве разучилась плакать, как бы больно или страшно мне ни было. Но теперь, когда я поверила в благородство людей и свободу, такое бесчестное отношение вызвало жгучую обиду. Получается, свобода оказалась ненастоящей. Я никому не принадлежу, но всегда найдется кто-то сильный, хитрый и бесчестный, и ему не составит труда принудить меня к чему угодно. А разве это не рабство?
— Вот только не нужно изображать жертву, — улыбнулся Рэн. — Я не запугиваю и не принуждаю тебя. Это скорее благодарность за то, что я прикрываю твои преступления. К тому же это будет вполне невинная встреча. Мы просто прогуляемся по саду, пообщаемся, узнаем друг друга поближе.
Я закрыла глаза и попыталась успокоиться, как учила меня мама. Вздохнула глубоко, улыбнулась назло всем бедам и произнесла твердым, уверенным тоном:
— Отвечу вечером. Сейчас мне нужно отдохнуть. Слишком устала, нарушение закона — очень утомительное занятие.
— Как скажешь, — легко согласился Громиро, словно говоря: «Вот видишь, я не давлю на тебя, не заставляю».
Оборотень ушел, а я, забыв о слабости, бросилась к столу. Схватила в руки первую попавшуюся книгу и с облегчением выдохнула, ощутив погружение в заключенные в учебнике знания. Зелье еще действует — и у меня есть возможность исправить свое положение глупенькой бесправной девочки из другого государства.
До библиотеки я добралась легко и без препятствий. Но, войдя в пахнущее пылью и знаниями помещение, прислонилась к стене, чтобы немного отдохнуть.
— Ты опять здесь? — строго вопросила нара библиотекарь, даже не поздоровавшись.
— Мне срочно нужны все доступные книги по местным законам и преступлениям, — проговорила я, тоже решив опустить вежливость.
— Твоя подруга предупреждала меня, что ты придешь, деточка. Вот начитаешься сейчас и сорвешься, как тот огненный дракон, а мне потом за тебя отвечать? — проворчала нара Тартино, но из-за конторки вылетела и медленно поплыла к стеллажам. — Скажи конкретнее, что тебе нужно? Дам только одну книгу… ну, может быть, две.
— Мне нужны законы Амнистании. Что является преступлением и какое за него наказание, — путано объясняла я, следуя за джинном-библиотекарем.
— Та-а-ак, — задумчиво протянула нара Тартино, — что тут у нас? А, вот! «Свод законов» и «Правоведение». Постой! А ты что задумала? Уж не собираешься ли какое-нибудь преступление совершить?
