Вот только горечь была двоякая: с одной стороны – больно было вспоминать о рабской жизни, а с другой – тогда все было проще и понятнее. И как бы то ни было, меня не били, не издевались, и жилось мне намного лучше, чем большинству невольников в Родинарии. И, по всей видимости, в том была заслуга Хаоса, своеобразно заботившегося о нас с мамой.
Когда мы вышли из подвала, нарай отпустил меня переодеться, но предупредил, что если я не явлюсь на ужин, то он сам придет за мной.
На принятие решения у меня оставалось не больше часа. За ужином Хронос наверняка потребует, чтобы я рассказала, с кем встречалась в салоне. А я совершенно не знала, что делать. Ранорио ясно дал понять, что навредит маме, если я не соглашусь с его условиями. И я не настолько верила Амниосу, чтобы доверить ему жизнь матери. Вернее, я ему вообще не доверяла. Стоило только вспомнить, как он обманул меня, заставив поверить в то, что я сплю, или как затуманил разум взявшимися неизвестно откуда чувствами – и мне уже хотелось поддаться шантажу Контино, потому что так будет безопаснее для мамы.
– Она пришла! – возопила Кико, как только я открыла дверь наших апартаментов.
На ее крик тут же прибежали Медина, Салимо и Рэндом.
И я приняла решение довериться тем, кто действительно заботится обо мне. Возможно, они помогут мне сделать верный выбор.
Друзья окружили меня с несвойственным им единодушием и в один голос потребовали: «Рассказывай».
– Да нечего рассказывать, – растерянно пожала я плечами.
– Они тебя допрашивали? – вопросил дракон.
– Пытали? – предположила Ведьма.
– Он тебя обидел? – хрипло спросил Громиро.
– Так, отойдите все! Дайте ей отдышаться! – командным тоном произнесла кикимора.
Подруга подхватила меня под руку и уволокла к дивану, усадила и провозгласила:
– А вот теперь рассказывай.
Я закрыла глаза, глубоко вздохнула, молясь, чтобы моя болтливость не навредила маме, и, обведя взглядом присутствующих, произнесла:
– Мне нужно, чтобы все вы поклялись, что никому, ни при каких обстоятельствах не расскажете о том, что услышите сейчас.
– Больно надо. Да мне и рассказывать-то некому, – хмыкнула Медина.
– Я в последнее время вообще не предрасположен к откровенности, драконьи повадки, знаешь ли, – пожал плечами Салимо.
– Ну, меня-то ты знаешь, – отмахнулась Кико, заставив меня на мгновение усомниться в правильности принятого решения.
– Я не сделаю ничего во вред тебе, – проговорил Рэндом серьезно.
– Нет, Рэн, поклянись, – потребовала я: зная, что он уже присягнул на верность нараю, ему я сейчас доверяла меньше, чем остальным.
– Прикажи, – недовольно ответил оборотень.
Мне не хотелось пользоваться силой крови, но другого выхода не было, и я приказала другу, отчего почувствовала себя высокомерной дрянью, но с этим придется смириться.
Не вдаваясь в подробности, но стараясь не упустить ничего важного, я рассказала об инстанте и его требовании украсть властвующий над их народом кулон.
Друзья не перебивали, и даже вечно неугомонная Кико слушала, побледнев и приложив дрожащие пальцы к губам.
– Инстанты – это же потомки низвергнутых титанов? – задумчиво проговорил дракон. – Припоминаю что-то с третьего курса по этой теме.
– Да, мы как раз скоро будем их проходить, – кивнула кикимора. – Парочка титанов устроили бунт, и их сослали, лишив почти всех сил. Но, видимо, что-то они всё же могли, раз наплодили таких могущественных потомков.
– Так они боги? – недоверчиво спросила я.
– Нет, они отверженные, лишенные власти и привилегий. Боги их пожалели и подчинили, чтобы те не докучали своим желанием доказать, что они равны богам. А стоило бы истребить, – зло проговорил Рэндом. – Надеюсь, ты не собираешься пойти на поводу у этого Контино? Сама понимаешь, чем это грозит всем нам. Если начнется война, то пострадаем в первую очередь мы – смертные.
– Да подождите вы! – прикрикнула Медина. – Надо подумать. На кону жизнь Юниной мамы. Вот ты, шкурная твоя душонка, пожертвовал бы матерью ради всеобщего блага?
Ведьма грубо ткнула пальцем в грудь Громиро и сощурилась.
– Не распускай руки, паучиха, – рыкнул оборотень. – И сейчас речь идет не о жизни одного человека, а о судьбах миллионов. Я считаю, что мы должны все рассказать нараю. Он сможет защитить и нару Яниро, и Юнилу.
Меня словно острым как бритва когтем царапнуло.
– Как ты назвал мою маму? – спросила я, вскочив с дивана и устремив на Рэндома полный подозрения взгляд.
– Да какая разница! Нам всем угрожает опасность, – глядя мне в глаза, не дрогнув, ответил оборотень.
– В чем дело, Юночка? – приобняла меня за плечи Кико.
– Вот скажи, ты знаешь фамилию моей мамы? – спросила я у нее, дрожа всем телом от осознания, что тот, кого я считала другом, знает обо мне и моей семье гораздо больше, чем я ему рассказывала.
– А разве у вас не одна фамилия? – удивилась Кико. – Прости, я не помню. Это так важно? У Хаоса вон вообще фамилии нет, а его все знают.
