Те, кто не успели снять маски, словно сошли с ума: набрасывались на всех без разбора, кусались и рычали. Неужели срослись разумом с выбранными зверьми?
Гости же быстро пришли в себя. Немногочисленные Безмолвные кинулись к имперской семье и огородили барьером. Защитники подобрались к окнам и держали оборону. Хранители Пути же объединились с учителями и перво-наперво позаботились об учащихся. Издали Элина видела, как Досифей вместе с Аглаей Авдеевной создавали огромных размеров купол над их головами. Пока остальные Хранители ловили учеников и срывали маски, Ангел яростно сражался с Тенями. Его клинками все нечистые, рискнувшие коснуться барьера, тут же обращались пеплом.
Что-то не так.
Элина огляделась. Севериана нигде не было. Ладони ещё хранили его тепло, но он сбежал, оставил одну.
Яромир заметил Мороза, притаившегося за одной из колонн. Он что-то усердно вычерчивал на стене, щедро зачерпывая красную краску кистью. Хотелось думать, это
«С ума сошёл? Он ведь меня увидит»
«Чернобога?»
Не зря ведь Севериан позвал её на бал. Точно. Не мог позвать просто так. Значит, давно замышлял что-то, сговорился с Далемиром, а она и не догадывалась. Никогда не догадалась бы, ведь только и думала о том, как бы впечатлить его, как бы стать достойной, красивой…
Подобраться к Морозу оказалось не так просто. Все толкались и ругались, а те, кто готовился к битве, с испугу кидался на своих же. Один раз в неё влетели и сбили с ног, но вместо помощи просто обругали и сказали набраться смелости, а не трусливо бежать. Элина не могла даже разозлиться – к горлу подкатывала тошнота. Вспомнить бы, как дышать.
Зато к краю барьера никто не решался подходить. Мороз с усердием вычерчивал линии: рванные и грубые, сходившиеся и расходившиеся, похожие на наскальные рисунки.
– Что ты задумал? Неужто всё из-за меня? – крикнула мальчишке в спину.
Мороз оглянулся через плечо. Руки будто сами по себе заканчивали рисунок.
– Кому это тут жизнь не дорога? – а присмотревшись, похоже, узнал её, и голос сразу сделался елейным. – Ой-ёй, неужто сам Белый Бог? И наживка не понадобилась? А я-то прав был…
– Не морочь голову. Это ведь его рук дело, Чернобога? Что вы задумали?
– Так подойди ближе и узнаешь, – улыбка от уха до уха ясно говорила не слушаться. Только если не появилось желания умереть быстро и болезненно.
«Легко тебе говорить!»
Ноги словно гвоздями прибили к полу. Если в ту осеннюю ночь с нею были Демьян и Севериан, спасали и вели,
– Где же твоя храбрость? Иди ко мне!
Элина прошла сквозь барьер, будто подчинилась ему. Вскинула ладонь, собирая крохи уверенности в нечто большее.
– И это всё что ты можешь? – подлетев и извернувшись вверх ногами, Мороз попросту издевался над ней, гримасничал и смеялся.
– По крайне мере ты не успел закончить.
– Разве?
На стене красовались два кривых треугольника, словно впаянных друг в друга. Каждая черта была словом. Смотри хоть полчаса, ей не разобрать – закончил или нет.
«Расскажи» – стребовала Элина, но в ответ получила лишь молчание.
С каких это пор у Яромира появились от неё секреты? Почему не хочет говорить прямо?
– Ах, уже второй раз приходится щадить тебя! Я бы давно переломал эту нежную шею, косточку за косточкой, но он запретил. Сам хочет мучить, изничтожить… – обиделся хуже ребёнка, которому отец запретил ломать игрушки. Хотя, стоп, так ведь и было. – Но может если ранить всего лишь чуточку, не смертельно, не разозлится? Содрать кожу или вырвать глаза? Ничего же?
От того с каким упоением, с каким желанием и страстью он говорил это, как загорелись глаза радостно и опасно, Элина попятилась. Бурное воображение с готовностью подкинуло картинки пыток и крови – бесконечных страданий.
