– Целители могли бы вылечить, будь это открытая рана. Будь это сломанная спина или проткнутая насквозь печень. Но всё дело в мече брата. Он создал его сам. Из праха нечистых, из закалённой стали полунощья. Это хуже яда. Даже хуже Скарядия. Ведь скорее всего я бы умер в тот же день, – Терция вдруг охватила злость. – Но разве мог Гера это позволить? Был один обряд, за который он упёк человека на пожизненное. «Скупь-жель» да только не простой, а ещё хуже. Нужно было принести жертву Морене. Человеческую жертву. И тогда она поменяет жизни и судьбы.
Терций замолчал, и эта тишина сказала всё сама за себя. Элина потянулась и аккуратно разжала до побелевших костяшек сжатые в кулак пальцы.
– Поэтому ты его ненавидишь?
– Лучше бы он оставил меня тогда. Лучше бы Лев бежал, не оглядываясь. Я занял его место.
Элина кожей чувствовала всю боль и ненависть. Вот значит, каково это? Она впервые оказалась по другую сторону, когда хотелось переубедить и поддержать, доказать, что сказанное – лживые слова. Убеждённость Терция резала по живому – словно её отражение, да только искажённое зазеркальем.
– Знаешь, – волнение губило искренность, но Элина радовалась, что вообще нашла слова, – а я, наоборот, рада, что ты сейчас здесь. Пусть цена и непомерна. Если бы в тот день ты умер, мы никогда бы не узнали друг друга. Весь мир бы изменился, лишился такого прекрасного человека и друга. Представь, что бы сказал Дёма. Или Каллист с Десмой. Ты много значишь для них, и поверь мне, я-то знаю, потеря близкого навсегда оставляет след в нас, до конца дней. И плевать должно быть, что там говорят всякие пираньи. Они найдут к чему придраться, даже если ты само совершенство. А шрамы…Десма научила меня, что стыдиться и скрывать самих себя – только вред. То, что там думают другие, только их проблемы. Всё же иногда её стоит послушаться.
Кто бы мог подумать, что Эля-неудачница возьмётся убеждать кого-то в том, как нужно любить себя. Откуда ей вообще такое знать?
Терций мотнул головой, но после всё же не выдержал и потянулся за объятьями. О его тактильности знали все, но сам он намерено сдерживался. Теперь Элина думала: «Не из-за того ли, что боялся, вдруг им будет противно?»
Ухо обжигало чужое дыхание, прерывистое, но медленно приходящее в норму. Тогда же тихий шёпот сказал:
– Спасибо.
***
Ночью Элина проснулась от кошмара. Кожа плавилась. Дым клубился в горле. Всё пылало. Перед глазами плясали языки пламени.
Оглядев тихую безмятежную палату, она с трудом выдохнула. До чего же реалистичный сон. Хотелось сбросить его, как наваждение, и позабыть навсегда.
Поднявшись с кровати, Элина тихонько выскользнула в коридор. В новогоднюю ночь никому не было дела до пациентов. Воспользовавшись этим, она поднялась выше и проскользнула сквозь служебный ход на открытый балкончик. Обычно целители здесь курили – пепельницы стояли в каждом удобном углу.
Вглядываясь в темноту, разбавляемую лишь далёким светом фонарей, Элина не могла избавиться от дурного предчувствия. Как могли они с Яромиром настолько расслабиться? Как могли посчитать, что половины обряда достаточно, и до нового тысячелетия ещё куча времени? Как могли, в конце концов, дать Чернобогу свершить его ужасный план, принять за кого-то неважного, неопасного, готового в любой момент сыграть по
«Яромир?» – и пусть молчал, от неё не скрылся тихий шорох. – «Что нам теперь делать? До Комоедицы ещё два месяца, разве можем столько ждать? Неужели не подойдёт другой обрядный костёр, другой пир жизни? Как ты и говорил? Пусть хоть какой-то запасной вариант будет, лишь бы не сидеть на месте…»
Он словно издевался над ней. Элина не понимала, что говорила не так.
«Это ты мне скажи. Не Везнича ведь слушать? Даже если заставлю Севериана убить меня, этого мало. Что если обязательны клятвы, Шерт, что угодно? А если в этот раз Дващи Денница просто не сработает? Ты ведь был прав. Нельзя останавливаться на одном…»
Что-то щёлкнуло у неё в голове. Догадка.
Эти интонации, эта жестокость…
«Ты не Яромир»
Едкий смех стал подтверждением. Как же сразу не поняла? Как не узнала эту бессердечность, эту ненависть?
«Мороз»
Не в бровь, а в глаз. Утонув в своих переживаниях, Элина не замечала ничего вокруг. Даже того, что, казалось, творилось у неё в голове. Если бы Мороз не захотел…
«Что тебе нужно? И где Яромир?»
