Под нескончаемые причитания порез неаккуратно залечили – приглядись и увидишь бледную полосу. Авелин не стала ни перед кем объясняться и просто увела на их старое место. Здесь царила желанная уединённость. Конечно, если не считать буровящего издали взгляда служителей. Вот же любопытные Варвары…
Пока обе не скинули тяжёлые накидки и не придвинули одну из лавок ближе к огню, нарушить тишину никто не решался.
– Давай. О чём ты там так желала поговорить?
– Знаешь же о чём, – и, набрав побольше воздуха, как перед прыжком, сказала заветное имя, – о Диме.
Громкий колючий смех оглушил.
– А чего о нём говорить? Добился своего, нашёл братца и теперь всегда будет рядом. Скатертью дорожка. То, что сотворил…Уже нет пути назад.
Элину словами давно не купишь – смотри и чувствуй. Может Авелин и старалась отстраниться, винить Диму, делать вид, что ей не больно. Что она не человек вовсе, а бездушная машина. Но это её плечи дрожали, а грудь вздымалась часто. Её пальцы сжались добела. Её глаза покраснели.
– Я хотела узнать в порядке ли ты. И теперь вижу, что нет, не в порядке, – сама старалась совладать с тяжестью на сердце. – Терять близких больно. Скрывай, закрывайся сколько хочешь, но, ничего не изменится. Боль никуда не уйдёт…
– Не говори так, будто он мёртв!
Та повернулась-таки лицом и с понятной яростью, бешенным воспалённым взглядом уставилась, словно больше всего сейчас желала заткнуть её. Элина на мгновение зажмурилась, готовая к удару, но быстро одернула себя. Может даже лучше, если Авелин «выпустит пар». Синяки всё равно залечатся, зато станет легче, и никто не пострадает. Только вместо кулаков в ход пошли горькие слова.
– Эти планы, разведка и наивная вера…Я подыгрывала ему. Только бы не корил себя, делал хоть что-то. Понял, что не одинок, что есть те, кому он нужен. А оно вон как оказалось. Лучше будет убивать, лучше станет неупокоенной нечистью, отдаст душу, но пойдёт за братцем…Между жизнью и смертью, будущим и прошлым, я для него самый неугодный вариант.
Элина не могла пошевелиться и даже рта раскрыть, выдавить хоть что-то. Лучше бы дрались. Там просто и понятно. А что делать с Авелин, давящейся слезами и всхлипами?
– Опять все бросили, хотя клялись «быть всегда вместе». Пресловутое всегда! Двоих не вернуть, Дима скоро сам уйдёт за грань. А ты милая Авелин – бессердечная ледышка. Тебя не тронет ничего, наша Снежная Королева! Борись одна, живи одна!..
Больше продолжать она не могла и спрятала лицо в ладонях. Элина решилась придвинуться ближе и прислонилась к чужому плечу. Не всем нужны объятья и прикосновения, она знала это, но ни на что другое не была способна. Никудышная поддержка, никудышная замена друзей. Но по крайне мере, она хотя бы старалась.
– Мы ведь можем ещё спасти его, – и, пытаясь воодушевить и саму себя тоже, выпалила. – Весь тот план. Почти всё готово. Если постараться, кажется реальным вернуть Диму обратно.
– План, – с заложенным носом и шмыганьем сарказм совсем утерял силу. – Это детские игры, а не план. Столько переменных, не принятых в расчёт. Мы сами скорее присоединимся к нечистым, чем найдём его. У нас ничего нет. Особенно времени.
– Дима не настолько глупый. Он не повёлся бы на нерабочие идеи, только из-за того, что ты его поддержала и попыталась создать видимость веры. Осталось последнее. Найти способ попасть на ту сторону. И я сделаю это.
– Откуда ты такая, а? Откуда в тебе наивность эта, надежда в лучшее, когда на деле всё катится на дно? Не надоело помогать любому нуждающемуся?
Ответ затерялся где-то между чужой усмешкой и затухающей жаровней. Скоро станут традицией – такие вопросы. Почему же все так упорно
Но пусть будет посмешищем, изменять себя, менять и перестраивать – не будет.
– Я не прошу считать Жанной Д’Арк и верить в чудо. Но если существует хоть какой-то крошечный шанс, а мы побоялись и опустили руки… Я не прощу себя.
Авелин глубоко вздохнула, вновь готовясь к гневной тираде. Только вместо этого рыжая макушка устало легла на подставленное плечо.
Глава 23.
«Aliis inserviendo consumor»
Каникулы неожиданно подходили к концу. Тишина и запустенье исчезли, наполнившись десятком голосов. Особенно страшно стало проходить мимо общей гостиной – там, казалось, кого-то приносили в жертву и устраивали ритуальные пляски.
Элина почти не выходила из комнаты. Даже Сириус пылилась под кроватью – пальцы боялись струн хуже огня. Неужели раньше ей нравилось играть, петь и растворяться в музыке? Что поменялось? Всё чаще она оставалась в постели, куталась в пуховое одеяло и читала, искала что-то глупое в интернете, а, уставая и от этого, просто смотрела в потолок и думала-думала-думала.
Так однажды ей попалась октябрьская статья: «Семья Левицких бесследно исчезла». Увидев свою фамилию, Элина уже не смогла пролистнуть дальше – пусть грудь сдавило болью, а пальцы дрожали. Нельзя больше закрывать глаза и притворяться слепой.
