Севир ожидаемо покачал головой с осуждением.
– Опять ваши подростковые глупости. Пока позволяют возможности, нужно браться за всё подряд. Иначе цели своей не достигнет она никогда.
– А какой смысл в цели, если по итогу будешь болен и несчастен?
Он просто махнул рукой, не желая затягивать, а зная упрямство Элины – это неизбежно.
– Пойдёмте. Поговорим в более приятной атмосфере. Я заново поставлю чайник.
В кабинете было прохладно, камин затушен. Элина удивлённо заметила, как извечно пустую мрачность кабинета разбавили милые побрякушки, очевидно, подарки учеников и коллег. Со стыдом нашла даже свой: смастерённый на уроке трудоделия кривой плюшевый заяц с глупой открыткой. Все пальцы тогда болели, исколотые до крови, никакой напёрсток не помог. Оставила она его перед самым балом в именном ящичке в учительской. До следующего года вряд ли кто-то бы заглянул внутрь, а поздравлять лично – ад и пытка. Элина сделала подарок для каждого, лишь бы если и ей что-то подарят, не разочаровать и не устыдиться. По итогу всё так и осталось пылиться под кроватью. Сил взять и разобрать не было.
Почему же Севир не выбросил? Ещё и на самом видном месте поставил. Элина не могла оторвать взгляда. Родители никогда бы такого не сделали. Все детские рисунки и подделки оказывались в мусорке прямо при ней.
– Облепиха и лимон. Поможет нам согреться.
Севир поставил на стол сервиз с рябиной и снегирями и медленно разлил дымящийся чай. Серые глаза в тусклом свете казались чёрными.
– Как встретили новый год?
– Очевидно, в лазарете. Но думаю, даже не будь ранена, лучше и не отпраздновала. Медсёстры сделали всё возможное, лишь бы не дать заскучать.
– Верно. Но полагаю, такое не заменит празднований с друзьями.
– Этого мне никогда не узнать. Но хорошо и так, как есть.
Чай обжёг губы, но то была приятная боль. Напоминание не болтать много. Сегодня нельзя терять бдительность, нельзя больше доверять легко и самоотверженно.
Несколько мертвецки-бледных рук сдавили горло.
– Как ваша рана? Такое не лечится за один день, к сожалению.
– Скоро останется лишь шрам. Иногда побаливает, но Ольга Семёновна сделала всё возможное.
Она всё ещё ходила на перевязки раз в три дня и могла смотреть на плечо лишь мельком. Зато, кажется, ей столько влили обезболивающего, что всякая чувствительность притупилась. Болеть вообще было в новинку. Когда кто-то попадал в больницу, о них заботились и переживали – сразу вдруг вспоминали о существовании. Она завидовала тогда и мечтала заболеть как-нибудь смертельно или попасть под машину. И вот, сейчас получила желаемое, да только… Ничего не поменялось. Не стала Элина ни центром мира, ни хотя бы кем-то важным.
– Конечно, то, что произошло на балу, оказалось для всех неожиданностью. Никто не смог защитить вас от Мороза, даже просто остановить его. Откуда только появилось столько сил? Многие пострадали. Как Присные Тали мы с Сильвией показали себя худшим образом, – даже усмешка вышла какой-то блёклой. До чего же резко те, кто дорожил академией, превращались в изнеможенные тени. – Благо, что Император в последний раз дал шанс нам исправиться. Теперь первоочерёдная цель: уничтожить Мороза. Его излишнюю заинтересованность академией заметили все.
Говоря прямо, их решили сделать простой приманкой. Не могли ведь догадываться, что крутился тот рядом из-за неё, из-за грандиозных планов Чернобога, из-за стремительно приближающегося конца света.
Разговор вровень подошёл к тому, о чём Элине так нужно было поговорить. Язык словно примёрз к нёбу. К этому готовилась, прокручивала из раза в раз и проигрывала сюжеты: унижала себя, обнадёживала ли – всё одно. Ничего не будет как раньше. Сколько угодно делай вид и притворяйся.
– В тот вечер, – прежде чем продолжить, отставила подальше чашку, – случилось кое-что странное. До сих пор непонятное. Призраки, души, неважно как назови. Думаю, большинство видело их…
– Мы полагаем, это стало частью того ритуала, что проводил Мороз. Это и заставило всех вдруг активизироваться с его поимкой. Лукерий по потолку бегал от радости.
– Да, так и есть. Я видела Женю, он рассказал мне: они исчезли во имя нового мира, который Мороз пообещал построить на их силе, сделать каждого из ведающих своим рабом.
Рука Севира погладила подбородок, а взгляд сделался задумчивым. Неужели не знал? Как-то слабо верится.
– Никогда не замечали за ним таких амбиций. Как объявился вдруг пару веков назад, так и остался способен лишь на мелкие шалости да устрашения. Ничего грандиозного и серьёзного. Конечно, утягивал, бывало, кого к себе в логово, но таким любой заложный помышляет.
– Он рассказал мне кое-что, – последний рывок! – и прямо в тот вечер я увидела подтверждение собственными глазами. Мои родители…они на самом деле мертвы, так ведь? Никто не пошёл за ними. Никто не спас.
Наконец-таки с него слетела вся спесь. Хотя не мог он не догадываться, к чему она вела. Повисшее молчание отдавало горечью. Элина закивала. Не ошибалась, конечно, даже и шанса не было.
