Вот только мысли Элины, как назло, теперь крутились вокруг одного лишь Севериана. Раз за разом она пыталась вспомнить что-то из тех ноябрьских дней, но ловила одну пустоту. «Девичья память» – сказала бы Аглая Авдеевна. На деле же то отражение жалкой попытки забыть и не сталкиваться так близко со своими страхами, ненавистью и виной. Кирилл умер. А Севериан послал её прочь, оскорбительно и привычно. Такая повелась уже традиция. Но разве стал бы ввязываться в драку из-за неё?
А Лиля…
Тут Элину резко дёрнули и потащили куда-то прочь от Валеры. Последним, что видела на его лице – смесь неверия и понимания.
Помяни чёрта, как говорится.
Севериан буквально волок её за руку, так яростно и резко, что на коже точно останутся синяки. Элина уставилась на напряжённую спину, на затылок и блестящие от лака волосы. Выдохнула и заставила себя избавиться от сомнений. Успокоиться. Да пусть хоть всю академию подговорит, но на сегодня она слышала достаточно. Поэтому, не дожидаясь, пока тот опомнится, сама дёрнула ладонью. Только вместо свободы едва не вывихнула плечо. Физика и инерция, мать её. Зато Севериан, наконец-то, повернулся и посмотрел на неё прямо.
– Отпусти.
И он послушался. Только прежде чем Элина успела спросить: «А какого собственно творится?», принялся читать нотации:
– Ты вообще думаешь, с кем общаешься? Остаёшься одна, танцуешь? Он самый худший вариант из всех возможных! Хоть бы раз послушала, что другие говорят. Ни одна нормальная девчонка даже близко не подошла, побоялась бы!
– Я сама знаю, с кем мне…
– Не знаешь.
От такой наглости даже растерялась. Севериан смотрел дико, глаза блестели в отсвете цветомузыки. Кажется, за это время успел повысить градус «счастья». Они застряли где-то посередине комнаты, на рубеже хаоса и порядка.
– Знаю, – с нажимом до скрежета зубов. – Мне не нужна нянька. Ты в этом полностью прав. Поэтому не лезь не в свои дела.
– Серьёзно? За слова цепляться будешь? Я просто ляпнул, не подумав, а ты уже…
Да как мог говорить такое, даже не стыдясь смотреть ей в глаза? Чего вообще хотел? Зачем увёл, если только что сам сторонился? Зачем делает всё это?
Она ничего не понимала! Чему верить? Его словам? Глазам? Поступкам? В ней уже не осталось терпения разбираться. Точно не сегодня.
Элина хотела уйти. Казалось, слова бессильны и сделают только хуже. Лучше проветриться. Даже развернулась и прошла пару шагов, но Севериан вновь решил по-своему. Схватив за руку, он потянул её на себя, будто заранее зная результат. С координацией было туго, и она пошатнулась, костеря и Щепки, и Кассиана, и Измагарда сразу.
Они опять стояли слишком близко. Он удерживал её, хотя, честно говоря, сам был не лучше. Элина шумно выдохнула и задрала подбородок, пытаясь состроить уверенность и грозность. Ждала.
Севериан молчал. Лишь взглядом уставился пристально, льдом примораживая к месту. С лица его медленно уходила злоба, поддаваясь другой непонятной эмоции: брови надломились, а искусанные губы дрогнули.
Только Элина уже безумно-безумно устала от всех этих игр.
– Не молчи. Я не умею читать мысли. К сожалению.
Он чуть отстранился, почти робко, но кто в такое поверил бы? Уставился в пол. Может, искал слова? Одного Элина боялась: промедли ещё немного, останься в этих полуобъятьях – и начнёт сама теряться, даст слабину.
– Ладно, понимаю, слова даются тяжело. Мне ли не знать, – неуклюже улыбнулась. – Но если всё же хочешь что-то добавить, подожди, может, хотя бы до завтра? Не то что бы я стану соображать лучше. Но на сегодня, кажется, мы достаточно наговорили всякого неприятного и злого… Второго признания в ненависти я уже не выдержу.
Она сделала свой максимум. Никто не мог сказать, что не старалась. Почти привычно вежливая и весёлая.
– Опять цепляешься к словам…
– Ты сам сказал это! – быстро же кончилось наигранное спокойствие. – Я не цепляюсь, а факты привожу! Что ещё мне думать тогда?
– Это случайность. Я не…
Севериан поднял голову и тотчас запнулся.
– Я не хотел, – и не давая ни ей, ни себе и шанса, спешно заговорил. – Знаю, звучит глупо. Знаю «слово не воробей» и прочее, прочее, прочее. Но ты и представить не можешь, сколько раз я уже успел пожалеть о том, что наговорил тебе. Да я постоянно говорю вещи, не подумав! Это хуже рефлекса! Всегда вертится на языке одна гадость, а когда надо сказать что-то приятное – просто немею. Знаю, это не оправдание. Знаю. Просто прошу каждый раз дели на два мои слова. Или лучше вообще не верь. Принимай только поступки.
Он осторожно потянул ладонь к её лицу и большим пальцем огладил кожу. Элина не могла отстраниться. Чувство надвигавшейся катастрофы не покидало, но не в её силах было бежать.
– И я не ненавижу тебя. Это попросту невозможно.
