Вдруг из лесной чащи наплыла плеяда светлячков, а вслед за ними две тусклые фигуры. Не нужно было гадать, кто идёт. Лишь один вопрос: а где Дима?
– Думай! Они ещё не знают!
Элина вновь подёргала руками, нервно и раздражённо. Кто же научил такие узлы вязать? Запястья зажгло, хотя даже выбраться серьёзно не пыталась. Холодный камень, заменявший ей постель, был ровным. Ни выбоин, ни острых засечек, ни хоть чего-то намекавшего на путь к свободе. Да она даже сесть не могла, точно гвоздями прибитая.
А может, поджёчь? Только что получалось знатно. Всяко будет лучше выбраться, чем волноваться об ожогах.
Светлячки всё приближались, очерчивая тусклым светом проторенную тропинку и рубленные, искаженные тени – не то остатки строений, не то обманутых, встретивших свою гибель людей.
А времени оставалось меньше и меньше.
Элина закрыла глаза и сосредоточилась. Легко колдовать импульсивно и бездумно, рушить всё подчистую. А когда же дело доходит до точечного аккуратного процесса одной лишней мыслью можно испортить и усугубить, обратить силу против самой себя.
Давай, очисть голову.
Всё получится.
Иначе…
Осознание успеха пришло вместе с невыносимой раздирающей болью. Так плавилась её кожа. Верёвка загорелась, да только поддавалась всё с той же неохотой. Прекрасная, лучшая идея! Пламя словно подпитывалось горючим и расползалось дальше. Стали видны вбитые в землю колья и полукруг из деревянных идолов, старых и блёклых.
Элина направила огонь в одну точку: на стыке, где натяжение было самым сильным.
Кровь собралась во рту. Даже и не заметила, как прокусила губу. Так старалась сдерживаться, да только в чём смысл? Яркое пламя и без того привлекло внимание её похитителей – уже долетали отдалённые ругательства.
И когда почти уверовала, что всё напрасно, что зря рискнула, левая рука освободилась. Лишь остаток тлеющей верёвки болтался на запястье. Кажется, даже не так и плохо. У страха глаза велики. И у боли. Элина соскользнула с камня и с большей силой налегла на оставшуюся верёвку. Та, благо, не сопротивлялась долго.
Свобода. Только радости мало. Обернувшись, Элина смогла отчётливо разглядеть двоих заложных мертвецов – разделяло их всего-то пара метров и этот гробовой алтарь. Разгневанные лица нагнетали жути, абсолютно серьёзные в своих намерениях.
Понимала, что шансов мало. Куда ей тягаться с тысячелетним хитрым призраком?
Но сомнений не оставалось – надо драться.
Если бы ещё она была также сильна как Севериан или знала множество заговоров как Каллист. Но на эту ночь её навязчивой идеей стал огонь. Поспешно отступив на десяток шагов к лесу, Элина подожгла шестёрку идолов. Те загорелись как соломенные чучела – быстро и ярко. Именно в тот момент, Мороз и Денис ступили в круг и оказались заперты пламенной завесой. Но надолго этого явно не хватит.
Какие там правила против заложных? Надо было внимательней слушать Скопу! Шпаргалки делать и везде с собой носить. Знала ведь, что рано или поздно догонялки не помогут.
Итак, первое правило: если…
Не успела ничего понять, как резко оказалась на земле и ощутимо ударилась спиной. Шею сдавили чужие пальцы, а подбородка коснулось что-то холодное. Лезвие.
– Двинешься, убью.
Элина знала этот голос, но не безумные пустые глаза, смотрящие сверху вниз и упивающиеся её беспомощностью.
– Дима…
Он криво улыбнулся и навалился сильнее, лишь бы заставить молчать. Выглядел, мягко говоря, ужасно. Полунощные земли, очевидно, не были курортом, но, казалось, что вместо человека перед ней стоял мертвец. Кожа да кости. Скелет. От того счастливого паренька, собравшегося всю ночь танцевать с понравившейся девушкой, не осталось и следа.
Одни глаза горели ярко, но был то уже потусторонний свет. Неживой. Один шаг над пропастью.
Элина открыла рот, пытаясь сказать хоть что-то: как ей жаль, как плохо Авелин, как им не хватало его. Но не смогла. Словно в насмешку, вспомнила всё, чем занималась этот месяц – учёба, вечеринка, обиды и любовные разборки. А Дима в это время страдал, Дима медленно гнил, похороненный заживо. И никому, даже ей, не было дела. Вот чего стоит она, вот чего стоит её дружба.
«Они легко забывают и живут дальше»
– Ягнёночек решил сбежать? – вровень склонился Денис, полная копия Димы лишь с учётом того, что один из них давным-давно уже был мёртв. – Придётся привязать покрепче. А может, лучше отрежем эти два прекрасных бёдрышка и приготовим рагу?
Элина почувствовала, как по колену заскользила ледяная ладонь. Мерзость! Она взбрыкнулась, пытаясь отодвинуться, ударить, хоть как-то избавиться от плотоядной усмешки. Но Дима, несмотря на всю слабость, держался крепко и, сколько бы ни барахталась, не могла скинуть его с себя. Накатила вдруг паника, такая резкая и сильная, быстро перетёкшая в неконтролируемые слёзы.
– У-у-у, – слепыми глазами уставился вновь, – какое зрелище. И это надежда всея человечества?
Но пытка не продолжалась долго. Денис выпрямился по струнке, стоило подлететь Морозу. Без слов тот вскинул посох и вместо дряблой верёвки запястья оплели кандалы. Изо льда.
