– А что? Я абсолютно честен. Не знаю, чего там надумал Мастер, какие игры ведёт, но я своё решил. И если надо, готов пойти против его слова.
– Почему?
– Я же говорил уже…
– Ради светлого будущего? Отдать всё, что есть?
– Мне ничего не нужно, если Досифей будет жить.
Её прошибло осознанием. Вон оно что. Точно. Досифей ведь заражён Скарядием. И не понятно, сколько ему ещё осталось.
Тогда же Элина вспомнила и Терция. Неужели, если, конечно, всё получится, тот вновь сможет ходить, сможет видеть? Начнёт по-настоящему жить, а не откладывать себя в далёкий ящик и ставить крест на будущем.
Это было бы чудом.
– Я понимаю.
И это стали не просто слова – это клятва. В общей цели и в общей боли они нашли надежду.
– И что дальше? – спросила после продолжительного молчания.
Каждый искал ответы внутри себя. Тишина за время приобрела какое-то таинство и священность.
– Есть одна идейка, – Ангел встрепенулся, но даже он, вечно уверенный и деятельный, сомневался. – Я пробью стену. Прямо отсюда.
Элина вскинула брови, подумав, что тот взялся шутить в такой абсолютно не подходящий момент. Да только быстро осознала – не шутил. Чёрт побери, не шутил!
– Иначе, – заметил её скептицизм, – ход рано или поздно закроется. Насовсем. И нас расплющит. Прижмёт, как котлетки.
– Миленько.
А что ещё им оставалось?
«Никаких вариантов не будет?» – уточнила на всякий случай.
И вот Ангел повернулся к стене и приложил голые ладони. Элина, здраво опасаясь, отошла на пару шагов. Она абсолютно не понимала чего ждать: взрыва или тихого шелеста.
– Вообще-то помощь бы мне сейчас не помешала.
Вместо ответа родился нервный, какой-то даже истерический смешок. Помощь. Да разве после всего случившегося могли залежаться у неё где-то силы, прятаться до лучших времён? Воспарив раз, она затем камнем полетела вниз, обратно в свою яму беспомощности и жалости.
Элина приблизилась к нему, повторив позу, и чисто для вида прикрыла глаза.
Не понятно сколько они простояли так в тишине, без движенья, но в какой-то миг земля под ногами стала дрожать. Что странно, ведь в планах вообще-то была стена. Но и та вдруг затряслась в такт. Элина неуверенно покосилась на Ангела. Лицо у него выглядело отнюдь нерадостным. Сжав губы, он хмурился всё сильнее и сильнее, испещрив лоб морщинами, пока, в конце концов, не приложился ухом к стене.
– Раз, два…Раз…Раз, два…Три?
Его спешный шёпот нагнетал и до ужаса пугал. Элина склонила голову к плечу, пытаясь успокоить разошедшееся сердце, пульсирующее словно прямо в голове.
Ту-дум. Ту-дум.
– Раз, два…
Ту-дум.
– Раз…
Ту-дум. Ту-дум.
– Раз, два…
Ту-дум.
– Три. Три, твою мать! Уходим, уходим!
Но было уже поздно. Под их ладонями земля осыпалась и наружу образовалась широкая дыра. Всё, как и хотели. Да только в ослепляющем свете показалась фигура, полностью состоящая из металла. Железный страж.
Один миг и Ангел отлетел в темноту, сражённый размашистым ударом. В воздух поднялась пыль и пепел.
Элина приросла к полу, замерла под близостью смерти и боли. Одни лишь глаза двигались и наблюдали.
Существо не могло войти внутрь, но зато могло всё порушить громадными руками. До этого крепкий коридор рушился карточным домиком, погребая под собой всякую надежду.
Словно вторя ему, подорвался Ангел и, не обращая внимания на заливавшую лицо кровь, толкнул вперёд, крича:
– Убегай же! Не стой! Я справлюсь!
И Элина рванула с места. Не разбирая дороги, не видя ничего перед собой, она спасала собственную шкуру. Почему так всегда?! Почему всем приходилось её спасать? Почему убегала? Почему боялась и дрожала? Почему, почему, почему?!..
Элина резко остановилась. Всё никак не получалось отдышаться. Гнев и ненависть клокотали внутри, кусаясь и шипя. Ещё немного и разорвут на части. Хватит ей уже стоять в стороне. Хватит ждать помощи, хватит надеяться на чудо. Надо было отвечать за себя. Действовать!..
– Эля! Эй! – издали зазвучали знакомые голоса. – Да она это, говорю же.
Её обуял страх. Эти проклятые земли, должно быть, опять игрались с ней. Вот же глупая! Собралась бороться с монстрами, не понимая даже, что те давно поселились внутри. Куда же делась вся решимость и сила воли? Нельзя сдаваться. Нужно избавиться от морока. Нужно стать сильной.
Из омута мыслей и тревог выдернули чужие руки – горячие и
– Ты жива, – стало первым, что сказал Демьян.
Элине хотелось громко-громко смеяться, и потому с языка слетело ненужное:
– Я не была бы так уверена.
