– О, ну конечно, прекрасно, – он всплеснул руками. – Знаешь, что? Поступай, как хочешь. Только не прибегай потом в слезах и не жалуйся. Если так нравится страдать и истязать себя, пожалуйста!
Ей самой стало тошно.
– Нет, не нравится! Мне не нравится! Но не всегда можно сказать «нет, я не хочу». Тебе ли не знать! Долг, честь звучат благородно, да только плевать на них! Я о вас забочусь!
– Никто тебя не просил…
– А о таком надо просить? Каждый столько сделал для меня, я обязана ответить тем же. Хоть в чём-то побыть полезной. Как-будто есть время на мои «да» и «нет», как будто мы не потеряли из-за
Руки затряслись, и она спрятала их в карманы. Слабая. Всегда останется слабой. Он ведь прав. Роль жертвы её любимая маска – привычная и понятная.
– Я знаю, что буквально заставила тебя ввязаться во всё это. Поставила на кон отношения с друзьями. Подставила, – изо дня в день Элина чувствовала нависшие над головой тучи, стоило им хоть лишний раз пересечься. – Я никогда не спрашивала, какие у тебя планы. Чего
Какая же наглая ложь…
– Ага, – за спокойствием пряталась буря. – Значит, ты предлагаешь мне сейчас взять и сбежать? Оставить всё на тебе, и просто дожидаться дня Х?
– Если ты этого хочешь, – кивнула.
– Вот значит каким меня видишь, – не сдержавшись, он подошёл ближе, почти вплотную. – Трусом, бегущим от малейшей опасностей. Трусом, оставляющим друзей позади. Обычным трусом!
– Но я не это имела в виду! – её черёд был хватать и оправдываться. – Разве трус пошёл бы за мной на полунощные земли? Спас бы?
– Как раз трус бы и пошёл, – что-то поменялось: не то атмосфера вокруг, не то сам Севериан. – Давно пора признать. После того, как Далемир ушёл, как наш с ним уговор сработал, я совсем потерялся. Не знал, что делать. Если верить ему – всё хорошо, и он сделает только лучше. Если верить тебе – мир в опасности. Конечно, выбор очевиден. Далемир, с которым мы с детства вместе, который защищал и спасал десятки раз, который, в конце концов, мой предок, или…ты.
Элина кивнула и попыталась поддержать по-своему: аккуратно прикоснулась к плечу, лишь бы унять клокочущую ярость. Но Севериан отстранился.
– Я ошибся. Я раз за разом ошибаюсь. А потом злюсь. Когда Измагард запер нас на вечеринке, я перешёл черту, наговорил такого, за что извиняться должен до конца жизни. Его стараниями всё стало только хуже, и пусть я «исправился», это ничего не меняло…А потом ты пропала. Ушла на ту сторону. И это стало ответом на ежедневные метания и паранойю. И это прибавило ещё кучу страхов, главный из которых – остаться одному. Поэтому я пошёл за тобой.
– Но ты не остался бы один. У тебя есть друзья, посмотри, как они сейчас стараются. И тогда было бы так же. Мы с тобой вдвоём вряд ли придумали всё это.
– Они никогда не поймут, какого это, – а потом выдал, чуть улыбнувшись. – С ними даже не о чем поспорить.
Элина вернула улыбку. У неё осталась ещё куча вопросов, едва ли связных и стоящих. Почему он становился отстранённым и злым стоило собраться всем вместе и обдумывать план? Почему избегал её? Почему так изменился? Даже в худшие их ссоры оставалось место взглядам.
Но она не позволила себе. Испорти сейчас, кто знает, найдётся ли ещё один шанс на откровения.
– Спасибо. Но как бы ни хотел доказать, ты не трус, Севериан. Ты храбрый и отважный. Рыцарь с добрым сердцем. Вспомни, сколько раз вытягивал меня из передряг! Без тебя я бы ещё в день Осеннин стала ходячим мертвецом!
– Тебя послушай, так я не заменим.
– А разве не так? – она-то знала, как необходимо ему это.
– Но ты ведь всё равно меня не послушаешь.
– Верно. Но я не понимаю, когда успело так сильно поменяться твоё мнение о ней. Лиля ведь так старалась при вас оставаться божьим одуванчиком…
– Рано или поздно всякая маска даёт трещину, – нерадостно пожал плечами, намекая и на себя.
(?+)
***
Встреча намечалась поздно вечером в общей гостиной. Таков был уговор Севериана, перед тем как Элина вся попала бы в распоряжение Лили. Якобы в присутствии посторонних та не позволит себе лишнего… Кто-то в это верил?
Зимний вечер тёк лениво. После ужина многие побрели спать, а самые упорные сгрудились подле камина. Кутаясь в свитера и одеяла, они пытались занять себя чем-то весёлым. Одни играли в карты, но благо не на раздевание, а то «я медленно снимаю свои пять свитеров, подштанники и джинсы» стало бы долгоиграющей шуткой. Другие танцевали и пели, пока кто-то не выдерживал и не бросался увесистой книгой с воплями «Вы здесь не одни!».
В такой уютной и располагающей атмосфере было едва ли не кощунством сидеть напротив Лили и тоннами поглощать ненависть и негатив.
– Знаешь, в иной раз мне было бы достаточно и Севериана. Заставить его бросить друзей, тебя, и привязать свадебной клятвой – чем не плата за все унижения?
