Парень уже знал, куда стремится Анхра. К одному из трех выходов из стана, что вел на закат. Хотя до постройки основательной городьбы было еще далеко, но вся округа вокруг уже была завалена срубленными деревьями, за исключением трех проходов в разных направлениях. В той же стороне паслись и боевые кони. Также и любимица благородной — Марута, что быстро оклемалась после последнего путешествия. Потому то воину и стоило спешить, ведь как только достигнет Анхра любимой кобылы, так и исчезнет в ночи, и не найдешь ее потом, а вернувшийся царь уж точно не даст спуску за такой проступок.
Потому Каршва бежал что есть силы, так что ветер свистел в ушах, но при этом уже внимательно поглядывая под ноги, огибая многочисленные юрты, перепрыгивая натянутые веревки и продираясь между хмельными воинами.
— Дорогу! Дорогу! — кричал он. Юркая фигура царевны изредка мелькала вдали между кожаных стен жилищ. Часто обзор заслоняли могучими спинами рослые арии, что собирались ватагами вокруг костров на маленьких утоптанных полянах. Негромкие разговоры тут же смолкали, воины, еще не отошедшие от вида мчащейся царевны, теперь удивленно разглядывали ее запыхавшегося охранника. Вслед за Каршвой вился легкий сизый дымок.
Почувствовав жжение в левой голени, юноша зашипел. На штанине расползалась тлеющая дырка. Мерцали и дымились обугливающиеся края. Видимо один из угольков прожег штанину. Пришлось сбавить скорость, на ходу прихлопывая ткань ладонью.
Меж тем юрты кончились. Взволнованный Каршва оказался на сильно утоптанной дороге, покрытой пожухлой травой. Справа и слева навалены срубленные деревья, еще не до конца расставшиеся с кронами.
Дохнуло прохладой от реки, когда парень выбежал в поле. Молодая царевна уже добралась до табуна. Ее фигура была хорошо видна на фоне темно-красного закатного неба. Многие из лошадей усаживались почивать. Белая Марута, видимо почуяв хозяйку, смотрела в ее сторону.
— Пощады, благородная! — крикнул Каршва, поняв что не успел. Но в следующее мгновение Анхра уже взлетела на спину лошади, плащ ее взметнулся, подброшенной ветром.
Марута развернулась и, взмахнув длинным хвостом, исчезла в подступающих сумерках. Каршва же, тяжело дыша, опустился на шершавый ствол дерева, кое-как втиснувшись между двумя торчащими сучками.
“Ох, несдобровать теперь” — думал он. Вытер пот со лба тыльной стороной ладони и пригорюнился, свесил голову.
“ Как теперь найти царевну? И куда ее понесло то? Прибудет благородный — спуску не даст за то, что отпустил сестру его! Вестовые уже донесли, что возвращаются в стан с победой, значит отомстили зендам, будь они неладны. А не надо было дань выпрашивать! Лошадьми причем!”
Невеселые думы воина прервало всхрапывание лошади над ухом. Каршва вздрогнул и поднял взгляд от травы под ногами. Над ним стояла белая лошадь с поблескивающими зеленым зрачками.
Юноша признал Маруту и улыбнулся.
— Ну что расселся? Ищи коня! — виновато буркнула Анхра, выглянув из-за облака белой гривы.
— Да, благородная! Сейчас, благородная! — Каршва подскочил и побежал в сторону засыпающего табуна высматривая своего Серка.
Добежал до спящих животных, пометался между ними. Сурья окончательно пропал и близнецы-ашвины засыпали небо яркими звездами. Марута неспешно подошла ближе к спящим сородичам. Каршва пока что отыскал своего гнедого коника.
— Друг, Серк! — виновато бормотал он. — Вставай, нужна помощь твоя! Прости уж, что отдыхать мешаю!
Конь послушно фыркнул и поднялся.
— А куда мы, благородная? — спросил Каршва у Анхры, когда уже взобрался на скакуна, накрытого волчьей шкурой.
— На Змеиный клык.
Воин побледнел.
***
Ледяные глаза Велины смотрели в душу Мартана. Высокая, стройная и невероятно сильная стояла она напротив молодого царя. Вся покрытая копотью, пеплом и кровью. Ее бежевое кожаное платье до колен было надорвано и прожжено в нескольких местах. Обнаженные загорелые руки исполосованы длинными глубокими царапинами. На правой скуле наливался кровоподтек.
Девушка сжимала длинный ятаган, гнутый и с парой зазубрин, на который с опаской косились старшины Кухул и Атар, стоящие возле царя. За широкой спиной Велины сгрудились, ощетинившись кинжалами, сотня зендовых женщин от мала до велика.
Все кто остался в живых от племени зендов были вытеснены за стены селения и прижаты к реке. Со злостью и некоторые со слезами смотрели они как полыхают их юрты за спинами у воинов Мартана.
Обильные черные дымы поднимались высоко в небо, начинающее темнеть, и ветренный Ваю не смел касаться печальных дымов, огибал пепельные клубы, не решаясь рвать и разносить их по округе, вместе с душами полегших мужчин.
— Ко мне уже пришли дюжина родов, Велина! — голос Мартана был спокоен. — И никто из них не сражается с женщинами! Вас никто не тронет!
— Уходите с моей земли! — зло крикнула в ответ девушка.
— Твой муж повинен во вражде! — ответил царь.— Я предлагал ему братство, но он вздумал грабить мой отряд!
— Мой муж — великий старшина! — гордо крикнула Велина. — Он все делал по завету предков! Не хули его!
— Мы дадим вам новые дома! — предложил Мартан.
