Утром ее разбудила хмурая Моринга. Из окна лился яркий свет и доносились трели птиц. С трудом Хини разлепила глаза, а злая женщина уже тащила ее, не понимающую где она, вниз по лестнице во двор.
Пробежали по пыльной тропинке за стойла. Здесь на мелком помосте стояла низкая деревянная бочка, обильно обмазанная черной смолой. Под ней потрескивали угли. Вода в бочке шипела. Поднимался белесый пар.
— Раздевайся! — приказала Моринга. — В воду!
Хини замерла, не представляя как обнажиться перед незнакомой женщиной.
— Быстрее! — прорычала Моринга. — Порву платье!
Хини тут же пожалела свое платье. Эту светлую ткань сшивали они вдвоем с матушкой. Потому она, понурившись, сняла его через голову и аккуратно положила на краешек помоста.
Тряхнула длинными русыми волосами, прогоняя комок из горла. Взобралась и перешагнула через край бочки.
Вода была горячей, почти обжигающей. Доходила Хини до середины бедра.
Моринга удовлетворенно оглядела тело девушки. Покачала головой, поцокала языком.
Затем наклонился и достала из-под помоста два коротких ножа. Изогнутых и широких.
— Буду готовить к мужчине! — пояснила она.
***
Ахани стоял в белом поле. Оно простиралось вокруг насколько хватало взора. Тонкие ветки тихо шелестели по ветру. Все они были усыпаны мягкими белыми комочками.
Хлопковое поле заканчивалось далеко на краях земли и упиралось в бирюзовый чистый небосвод.
Вкрадчивый теплый ветерок играл с русыми волосами юноши, а сам он настороженно оглядывался.
Огромное поле не нравилось ему. Оно было слишком тихим, ни птиц, ни мелкого зверья не было слышно.
Также не было и солнца на небосводе. Сурья пропал. Но яркий свет все равно лился сверху. Не такой как у светлого бога — мягко-желтый, а другой — матово-серебряный, мертвенный и колючий.
Он заставлял Ахани щурить глаза, впивался как маленькие льдинки.
Наконец арий разглядел вдалеке хрупкий силуэт и побрел к нему. Хотел пойти быстрее, но темные тонкие ветви сплетались чуть выше колен и с трудом давался каждый шаг.
Жесткие ветки не хотели расступаться. Цеплялись друг за друга. Переплетались и с тихим шелестом опадали немногие из плотных шариков. Снова смыкались за спиной юноши, восстанавливая слитный белый покров.
Ахани все шел и шел, тяжело дыша. Натруженные ноги подрагивали.
Темная фигура постепенно приблизилась и он признал Хини. Девушка стояла не шелохнувшись, замерев как деревянный идол с глазами из голубой слюды. Ни движения, ни эмоций, только черные зрачки наблюдают за другом.
Ахани подошел еще ближе и уже десяток шагов разделял их. Он уже видел знакомое светлое платье, ее густые длинные волосы, но Хини не реагировала. И казалось даже не дышала — грудь ее не вздымалась.
— Хини! — осторожно позвал юноша.
Она молчала и не шевелилась. Руки девушки раскинуты в стороны. Ладонями к небу. А на ладонях два коротких ножа с широкими лезвиями. На правой руке — с черной рукояткой, на левой — с красной.
Ахани подошел уже почти вплотную, встал, усмиряя дыхание. И тут зрачки Хини дрогнули и взгляд упал сначала на красный нож, затем на черный и на Ахани.
И снова красный, черный, Ахани. Красный, пауза, черный, глаза друга.
Зрачки единственное что было живым в девушке. В остальном же тело ее напоминало застывший разноцветный камень. Обтесанный умелым мастером до невероятной схожести с девушкой и покрытый прозрачным застывшим маслом.
— Выбрать, Хини? — несмело спросил парень. — Мне нужно выбрать нож?
Тишина была ему ответом, а зрачки подруги продолжали свое движение.
Тогда Ахани осторожно протянул руку к черному ножу. Но почему-то замер, задумавшись. Пальцы задрожали.
Что мог означать этот выбор? Неужели от него зависит жизнь милой Хини или же ее участь? И почему он должен решать, не зная?
Ахани стало боязно. Страх подступил, сжал горло. Затрепетало сердце в груди.
Он поднял другую руку и коснулся красного ножа кончиками пальцев. Посмотрел в глаза милой Хини, а она смотрела в его.
Тогда он решительно забрал нож. И Хини шумно, с легким стоном выдохнула.
Сегодня Ахани проснулся первым. Открыл глаза и увидел густые кудрявые волосы Налы. Девушка спала, прижавшись к нему спиной и тихо посапывала.
Не сразу пришел он в себя после странного сна. Перевернулся на спину, растянулся на мягких шкурах, распрямляя застывшие мышцы. Натруженные ноги болели.
Семь дней, прошедших после чудного купания, они с Налой шли на юг. В основном двигаясь вниз по покатым заснеженным склонам. Брели в сугробах, иногда проваливаясь в них по пояс и помогая выбраться друг другу.
Погода была на стороне путников. И постепенно менялась вместе с местностью. С каждым днем становилось теплее.
Если первые две ночи пара провела почти без сна, стуча зубами от холода и казалось сливаясь телами, чтобы согреться под несколькими шкурами, то дальше они, падающие от усталости, спустились со склона и очутились в огромной долине, чуть припорошенной снегом.
Здесь росли мелкие деревья и Ахани с Налой насобирали веток, в сумерках разожгли костер в укромном укрытии между камней и отсыпались в блаженном тепле. Ели чудные дасьи плоды, стараясь беречь их.
