Когда омовение было окончено, Хини выбралась из бочки и Самхита тщательно осмотрела ее со всех сторон. Потом вытерла ее тело сухой мягкой тканью, выдала чистую красивую мантию бледно-желтого цвета.
Дальше так же вышли они через зал с девушками. Самхита схватила со стола жёлтый плод и отдала его Хини.
— Ешь! — сказала она и, опять схватив Хини за запястье, потащила по коридорам.
— Больше тебе нельзя есть! — бурчала Самхита. — Иначе уснёшь раньше мужа, то то будет скандал!
Скоро они поднялись по широкой лестнице с каменными перилами на второй этаж, затем и на третий. Здесь уже на стенах коридоров были вырезаны в белом камне причудливые рисунки растений и цветов, изображения животных и людей, сражающихся с чудовищами.
Хини вертела головой, жевала сочный плод и оглядывала необычайные барельефы. Дивилась их красоте. Скоро Самхита остановилась у большой двухстворчатой двери с разноцветными витражами. Снова тщательно осмотрела Хини, поправила ее мантию и волосы, смахнула невидимые пылинки с плеч и выступов грудей. И распахнула двери, за которыми был ярко-освещенный зал.
— Ступай! — шепнула она Хини. — И будь покорной!
Хини вошла внутрь и двери за ней закрылись. В зале повсюду горели лампады. Ступни девушки утонули в пушистом ковре. На стенах висели красивые разноцветные ткани с рисунками. А в глубине зала стоял столик и за ним большая кровать.
Все это было настолько необычно для Хини, что дыхание ее замедлилось. Расширившимися глазами оглядывала она убранство зала, а Расум-Хадэ, сидящий за столом в кресле, обитом красной тканью и видя это, не торопил девушку.
Он медленно пил вино из золотого кубка и с прищуром любовался девушкой.
— Арийский цветок! — позвал он наконец и продолжил задумчиво. — Какую красоту подарила мне страна варваров!
— Хочешь вина, Цветок? — спросил он затем.
— Я никогда не пила вино! — ответила Хини. — Но пить мне охота!
Расум усмехнулся и налил ей во второй кубок поменьше своего.
— Утоли свою жажду! — сказал он и придвинул кубок ближе к девушке.
Хини взяла кубок и сделала два маленьких глотка, скривилась.
Расум расхохотался. Длинные, умаслянные усы его затряслись и на них заплясал свет лампад.
— Цветок из варварского края! — вымолвил он, отдышавшись. — А ты умеешь веселить!
Хини тоже улыбнулась.
— Благодарю, благородный! — ответила она.
— Ты к тому же учтива! — улыбнулся Расум. — Ты удивляешь и восхищаешь меня!
В голове у Хини зашумело и все стало казаться таким хорошим вокруг. Даже этот Расум предстал перед ней добрым мужем. Зал перед взглядом слегка покачнулся.
— Вино дурманит тебя? — спросил тогда Расум, обеспокоясь.
— Моя голова тяжела! — ответила Хини. — И все кружится!
— Тогда выйдем на балкон! — решил Расум. — Тебе нужен воздух!
Он встал, обошел столик и аккуратно взял Хини под локоть и за талию. Провел в сторону от кровати через небольшую дверь, занавешенную белой тканью на балкон.
Здесь было прохладно, дул ветер с залива, играя с русыми прядями девушки, прижимая гладкую ткань ее мантии к телу, отчего мурашки побежали по ее коже и стало щекотно. Хини глубоко вдохнула ночной воздух. Подошла к краю балкона, к каменному бортику высотой до ее пояса и оперлась на него. Взглянула на вид, что расстилался перед глазами.
Дом стоял на склоне холма и потому город и дома, что были ниже по склону и залив моря, и даже корабли, что стояли там и казались маленькими, были хорошо видны в свете Сомы. Огней же было совсем мало на широких вблизи и изогнутых вдали улицах, лишь несколько факелов плавало в руках стражников и на высокой защитной стене горело несколько.
Зато много белых огней было на небе. Десятки и десятки звезд мигали и светились серебряным светом. По левую руку висел низко в черном небе худой изогнутый Сома, по правую руку Хини снова увидала самое высокое здание с длинной башней и изогнутым куполом.
— Это дворец султана! — пояснил Расум, заметив интерес девушки и спросил затем. — Стало ли тебе лучше, Цветок?
— Да! — кивнула Хини. — Лучше!
Расум остался стоять за ее спиной и скоро она почувствовала его дыхание на своем затылке. Оно стало частым и горячим, когда он вдруг резко прижался к ней сзади, а еще дурно пахнущим. Его левая рука обвили ее тело и вцепилась в грудь, больно сжала ее. Правая скользнула ей между ног, но не задержалась там.
Расум навалился на Хини, прижал ее к бортику, согнул так, что больно стало в ее животе. Девушка услышала шорохи и почувствовала, как подол ее мантии поднялся вверх. Ногам стало прохладно, по правому бедру шарила и гладила грубая ладонь Расума.
Необычайные мурашки побежали снова по телу Хини, но в этот раз были они не от холода. Кружение перед взглядом, вызванное вином, снова вернулось и в животе все скрутило от твердого края бортика, что сильно уперлось в нее.
Разум Хини затопил гнев. Она зарычала и, изогнувшись в цепких объятиях, развернулась и что было сил оттолкнула Расума. Тот отшатнулся на два шага.
— Что удумала? — вскричал он, почесал щеку, криво улыбаясь и мелко дрожа. — Покорись, мелкая варварка!
