Поток его мыслей прервали шаркающие шаги старухи, которая неспеша направлялась в глубь болота. В своих корявых руках старая ведьма держала мёртвого серого кролика. «Опять это странное жертвоприношение! – подумал Горбун, наблюдая за своей спятившей, по его мнению, родственницей. – Для чего она это всё делает? Либо ведьма действительно потеряла рассудок, либо здесь кроется какая-то тайна…»
А тем временем горбатая старуха подошла к круглой булькающей и шипящей, как змея, полынье. Её дряблые губы зашевелились, зашлёпали, издавая какие-то непонятные звуки, а затем мёртвый кролик отправился прямиком в вонючее болото. Земля под ногами задрожала, белый клубистый туман усилился, и Горбун уже почти ничего не видел. Сегодня с болотом было что-то не так, он это почувствовал после того, как старуха бросила туда жертву. «Как странно, болото будто сердится!» – удивился в мыслях старик.
– Что происходит? Это землетрясение? – спросил он у глухонемой ведьмы, когда та присела рядом с ним.
Старуха покачала головой и протянула ему свою сморщенную, как сухая ветка, руку, в которой она держала грязного и мокрого кролика.
– Болотница выплюнула его, – сказала ведьма, её морщинистое лицо было печальным.
– Кто? Чего? Какая ещё Болотница? – разозлился Горбун, во все глаза глядя на безобразную, испачканную липкими водорослями и ещё какой-то слизью тушку животного.
– Старая я стала, сил нет никаких, – как ни в чём не бывало продолжила старуха. – Чувствую, пора мне на тот свет собираться, и так задержалась здесь. О тебе, внучок, беспокоилась, не хотела обременять… Да видно и тебе суждено платить за грех твоей матушки! Хоть ты и без этого заплатил сполна…
Горбун смотрел на старую ведьму и не мог понять: правду она говорит или бредит? Но это был не бред, её маленькие глаза были ясны.
– Какой ещё грех? Что ты несёшь? – заорал он на старуху, испугавшись её мудрого взора.
Сердце Горбуну подсказывало, что эта ведьма готова открыть ему какую-то тайну, очень важную и страшную. Он вдруг замолчал и замер.
– Слушай меня внимательно, – проговорили её сухие безжизненные губы. – Силы меня покидают, время на исходе. Прошу тебя, мой мальчик, не перебивай старуху… Когда-то очень давно все жили на этом болоте счастливо и беззаботно, это был наш маленький мир, куда посторонним дорога была закрыта. Никого лишнего сюда Трясина Болотница не пускала, она была и есть хозяйка большого Туманного болота. В этой избушке, которой больше лет, чем ты думаешь, мы жили втроём: я, твоя матушка – моя дочь Чаровница и ты. За то, что Болотница нас оберегала от грабителей, войн и болезней, которые разрушали в те времена земли и уносили в мир иной миллионы людей, мы должны были приносить ей жертву, так называемый лакомый кусочек. Так мы и жили, дорогой мой внук, не зная ни горя, ни бед, пока однажды твоя матушка не сотворила большую глупость… – старуха остановилась, чтобы перевести дыхание, и закрыла глаза. Было видно, как ей тяжело это вспоминать, но теперь Горбун хотел узнать всё до самого конца.
Он схватил ведьму за её сморщенную с синевой руку и стал её трясти, заставив снова открыть глаза.
– Не умирай, заклинаю тебя! Ты должна всё мне рассказать! Слышишь?..
Горбун почувствовал, как сильно дрожит его тело, как бешено колотится испуганное сердце…
– Однажды на наше Туманное болото случайно забрёл голодный и раненый Художник, чудом уцелевший на поле боя, – вновь зашевелились сухие губы старухи. – Ему сильно повезло: в те минуты Трясина Болотница крепко спала после сытного обеда на дне своего болота и не услышала, как истекающий кровью чужестранец забрёл на её территорию. Сейчас я думаю, почему он не утоп тогда в трясине, не скончался от тяжёлых ран… Когда твоя сердобольная мать увидела умирающего беднягу, её сердце сжалась от боли и жалости, и она не смогла его бросить на произвол судьбы. Чаровница спрятала смертельно раненого Художника в старом сарае и стала за ним ухаживать. Точь-в-точь как это делала я целых три года, спасая твою, внук, жизнь! Прошло некоторое время, раны постепенно затянулись… Я сразу заметила неравнодушие твоей глупой матери к этому молодому юноше, да и он крепко полюбил её. Днями напролёт Художник пел Чаровнице прекрасные, чарующие слух песни о красочной и безбедной жизни, которая существует за пределами нашего болота. О тёплых лучах солнца, о звёздном небе… Честно признаться, я и сама заслушивалась этого чудака, хоть и глухонемая. И тогда, я проклинаю тот несчастный день, влюблённые решили сбежать с Туманного болота, потому как Трясина Болотница никого не выпускала со своей земли…
– Как – сбежать? – невольно сорвалось с языка у Горбуна. – А я? А со мной – что?
