— Господин Егорьевский! — совершенно четко произнес он. — Примите мои глубочайшие извинения. Там, в Тиберии, я был несколько груб с вами. Видите ли, я принял вас за обычного мелкого нахала на посылках у серьезных людей.
— Что вы, какие, право, пустяки, — совершенно искренне ответил я.
Если бы этот старый головорез тогда принял меня за того, кем я и являюсь, то мне не удалось бы отделаться так легко. Будем считать, повезло.
— Кстати, вы изумительно говорите по-английски. — Китаец слегка раздвинул губы в улыбке. — Вот только не пойму, куда делся ваш чудный техасский акцент?
— Все меняется, — Я, в свою очередь, тоже мило улыбнулся. — Совсем недавно у вас не было ни этих роскошных усов, ни пигментных пятен на руках, а сейчас вот появились.
— Вы правы. Многое в этой жизни меняется, порой достаточно неожиданно. — Он отпил виски и поставил стакан на место. — Пару дней назад я не мог себе представить, что буду сидеть за столом с русским коллегой. Ведь вы притворщик, не так ли?
— В некотором роде. А вы «хамелеон»? — Последнее слово я проговорил по-китайски, старательно, как студент-первокурсник, выговаривая слоги.
Получилось, надеюсь, не очень похабно. Хотя не уверен.
Хорошо, черт подери, сидим, даже не верится. Прямо какое-то общество взаимного восхищения. Говорят, именно так ведут себя при встрече представители нашей профессии, вышедшие в отставку.
Но мы-то оба еще вроде как на службе. Самое, казалось бы, время начать махать кулаками, вцепиться друг дружке в бакенбарды, с визгом и хрипом кататься по полу, изо всех сил стараясь достать зубами глотку супостата.
Если честно, у меня не было никакого желания драться на кулачках с этим осколком третичной эпохи. Я знал, что смогу победить только в том единственном случае, если мой противник вдруг возьмет и помрет от старости. Такое вряд ли случится в ближайшем будущем.
Во-первых, человек, назвавшийся Ой Гуйлинем, не такой пожилой, каким хочет казаться. Во-вторых, на Востоке даже глубокие старцы способны на многое.
Можно вспомнить хотя бы дедушку по имени Хай Мэн из монастыря Каолин. Этот хрыч в возрасте хорошо за восемьдесят умудрялся делать стойку на одном пальце, порхать как птица воробей по торцам бревен, врытых в землю, и в буквальном смысле делать клоунов из молодых и здоровых бойцов. Не рекомендую пытаться повторить хотя бы одно из этих упражнений в домашних условиях.
Что же касается вида спорта под названием «пулевая стрельба», то тут возможны варианты. Жаль только, что мой любимый именной пулемет марки «Максим» остался дома на комоде.
И вообще расслабьтесь. Смертоубийства между нами не будет. По крайней мере в ближайшее время.
Спросите, почему? Да потому, что на этот раз судьба подшутила над нами обоими настолько жестоко и пошло, что мне не осталось ничего другого, как прийти за помощью к оперативнику китайской разведки, а ему — с собаками разыскивать меня по всему миллионному городу. С той же целью: просить о помощи и предлагать сотрудничество. Нам предстоит на некоторое время объединить усилия и стать партнерами, а потом уж как карта ляжет.
— Нет, все-таки мы оба рехнулись, — буркнул китаец.
Церемонии закончились, начиналось самое интересное.
— Не спорю, — отозвался я и сделал богатырский глоток.
Лаглинь хмыкнул и повторил это упражнение.
— Скажите, товарищ… — начал было я.
— Прошу меня так не называть! — перебил он.
— Это еще почему?
— Да потому. — Мой собеседник доходчиво объяснил, почему и отчего.
— Надо же! — ошарашенно проговорил я. — Такое хорошее слово испоганили. Можно еще вопрос?
— Валяйте.
— Меня вырубили в тот момент, когда я заходил в лифт. А вас?
— Почему вы решили, что со мной обошлись именно так?
— Элементарно. — Я едва не сказал: «Ват сон». — В этом деле только три игрока: мы, вы и штатники. Нам с вами надрали задницы как под копирку. Американцы, сами знаете, не лучшие в мире импровизаторы.
— Да, это не лишено логики. — Мой коллега из Поднебесной криво усмехнулся. — Перед отъездом из Тиберии я выпил чаю в гостиничном ресторане. Минут через пять мне стало неважно. Я пошел в номер, чтобы кое-что принять, но не успел.
— Сколько провалялись?
— Чуть больше восемнадцати часов. А вы?
— Сутки с небольшим.
— Как себя чувствуете сейчас?
— Не спрашивайте. — Я с трудом сдержал зевок, решил было заказать кофе, но при одной мысли о нем едва не вывернулся наизнанку. — До сих пор не пришел в себя.
— Могу помочь. — Китаец загадочно улыбнулся и сделал вид, что оглаживает несуществующую бородку. Я не сдержался и охнул от удивления.
— Что, теперь вспомнили?
Мы действительно пересекались еще в прошлом веке на Ближнем Востоке. Я там достаточно бездарно притворялся глазастеньким английским фотографом нехорошей сексуальной ориентации.
Почему, спросите, бездарно? Да потому, что вышел из образа и начал убивать людей, в итоге завалил задание.
Мой собеседник в то же время находился там же и тоже притворялся. Глубоким старцем, специалистом по традиционной китайской медицине. Звали его, дай бог памяти, доктор Ежу. Точно, Ежу Минся.
