Получается, из разведки, да опять туда же. Дожил, блин! Одно хорошо: не все мне здесь чужие. Есть такие люди, которые никогда не поверят, что я вдруг взял да заделался на старости лет последним подонком. Это ребята из отдела, мой куратор, новый начальник нашего управления, вполне неплохой мужик, по словам того же старого головореза Сергеича.
Я пинком распахнул дверь и вошел в кабинет.
— Какого хрена?! — Коротко, до блеска стриженый мужчина очень сурового вида поставил на столешницу доверху наполненный стакан, содержимое которого перед моим наглым вторжением с отвращением пытался пропихнуть в себя.
Он поднялся на ноги и вразвалку направился ко мне. Его вид не сулил незваному гостю, то есть мне, ничего хорошего.
— Я не понял!..
— Товарищ младший сержант, рядовой Кондратьев хрен знает откуда прибыл, замечаний почти нет! — четко, как и положено человеку, младшему по воинскому званию, доложил я.
— Стас, твою мать! — Он бросился ко мне и обнял.
Что-то затрещало. То ли одежда на мне, то ли кости
под ней.
Дядечка распустил захват, с интересом оглядел меня и констатировал:
— Снова новая морда!
— Точно, — отозвался я, уселся, вернее, упал в кресло, а сумку бросил на пол рядом.
— Весело живешь. — Он вернулся на место, еще раз глянул на меня и расхохотался.
— Что, командир?
— Видок у тебя, Кондратьев, — пояснил Костя. — Краше в цинк кладут. — Кофе?
Тут меня едва не стошнило на зеркальную полировку стола.
Ночь в самолете прошла просто прекрасно. Старый дятел выносил мне мозг. Я боролся сам с собой, чтобы не свернуть ему шею, а потому спустился по трапу в аэропорту имени Штрауса — не того, который сочинял вальсы, — в Мюнхене сонным и злым как три мента с похмелья.
В ожидании рейса я гулял по залу, пил в баре крепкий, не самый лучший кофе. Курил, бегал в туалет и умывался холодной водой. Все это вместо того, чтобы упасть в мягкое кресло и на пару часов отрубиться. Я никогда не сплю в аэропортах и другим настоятельно не советую.
Ворья здесь, чтоб вы знали, ничуть не меньше, чем на колхозной ярмарке в праздник.
Я поднялся на борт, следующий до Будапешта, блаженно улыбнулся и не успел закрыть глаза, как рядом уселась молодая мамаша с младенцем. Милое дитя тут же проснулось, открыло рот и заорало как сирена воздушной тревоги. Оно не смолкало, дай бог ему здоровья, до самой посадки.
То же самое повторилось в аэропорту Ферихедь. С той лишь разницей, что по мере продвижения на восток кофе становился все слабее и невнятнее на вкус, а помещения, куда загоняли курильщиков, — все поганее и меньше по размерам.
Я дождался объявления посадки на рейс до Киева, в числе первых ворвался в самолет, присел к окошку и тут же уснул, страстно прижимая к груди сумку. Будили меня через час с небольшим всем экипажем. Кое-как растолкали и выкинули на или в Украину, где я тут же немного сменил обличье, нырнул в такси и помчался на вокзал.
О качестве тамошнего железнодорожного напитка, почему-то именуемого кофе, писать не буду. Бумага таких слов просто не выдерживает. Зато электричка на Чернигов не заставила себя ждать. Буквально через полчаса я уже трясся в раздолбанном вагоне, чутко прислушиваясь к бурчанию в собственном желудке после того кофе с булочкой и героически борясь со сном. Так все четыре часа.
Двое крепких хлопцев с интересными татуировками, сидевшие напротив, с нетерпением поглядывали на потенциального клиента. Они ждали, когда же я наконец-то отрублюсь, и меня можно будет ошкурить.
В итоге я не выдержал, встал и прошел в тамбур. Стоял там, курил одну сигарету за другой и придерживал пальцами слипающиеся веки.
Потом я еще час ехал в убитой «девятке» до райцентра с интересным названием Городня. Десантировался на площади возле оружейного магазина и через несколько минут уже колотился всем, чем только можно, в железные ворота. Набежавшая охрана решила было попинать меня ногами за такое хамство, но когда я представился другом хозяина фирмы, мясистые ребята впали в задумчивость.
— Не врешь? — строго спросил, постукивая резиновой дубинкой о ладонь, дюжий усатый дядька.
— Истинный крест. — Я сделал честное лицо и подмигнул.
— А то гляди!.. — по-доброму предупредил меня хлопец баскетбольного роста. — Шеф сегодня сильно не в духе. Если что…
— Все будет нормально, — бодро отозвался я, поднялся на второй этаж и вломился в кабинет директора, хотя секретарша очень не советовала мне так рисковать.
Я сделал это в самый неподходящий момент. Хозяин кабинета как раз намеревался откушать стакан ее, проклятой, дабы как-то поправить здоровье. Честно скажу, кого-нибудь другого Костя тут же выбросил бы в окно или спустил с лестницы. Но не меня.
Впервые мы столкнулись с Константином Буториным в начале восьмидесятых в полуфинале юношеского турнира по боксу и от души настучали друг дружке по сусалам. По-моему, дело было в Краснодаре.
