— Неужели? Ладно, сейчас что-нибудь придумаю. — Я закурил и поинтересовался: — Так лучше?
— Намного, — ответил он и тоже полез за куревом.
Полиции в аэропорту этим вечером было гораздо больше, чем обычно. А еще по залу болтались глазастые персонажи, бездарно изображавшие прибывающих, убывающих, встречающих. Они вертели головами по сторонам, кого-то высматривая. Давешний блондин, на сей раз в шортах и пестрой гавайской рубашке, восседал на высоком табурете в баре, грустно пил виски как воду и делал вид, что радуется жизни.
Я бросил взгляд влево. Гор стоял у стойки регистрации, а какой-то тип в штатском просвечивал ему ладони ультрафиолетом. Как я успел заметить, так поступали со всеми рослыми темноволосыми мужчинами старше тридцати и просто брюнетистыми. Потом он забрал со стойки паспорт с билетом и посадочным талоном, повернулся и еле заметно подмигнул мне.
Прощай, Гор, славный улыбчивый парень с искалеченным телом и очень даже здоровой душой. Спасибо тебе за все. Даст бог, еще свидимся. Не такая уж она и большая, эта наша планета.
— Твоя очередь, Томас.
— Сейчас. — Я выдал самый похабный анекдот из тех, которые знаю, про пастушку, трех монахов и козла-педофила.
Я был глубоко убежден в том, что такая вот история способна надолго вогнать в краску даже тружениц постельного фронта с трех вокзалов в Москве. До тех самых пор, пока я не услышал кое-что из уст моих новых друзей, учителей начальных классов.
Их было четверо. Рослая блондинка с пышными формами и две брюнетки. Одна плоская и тоже довольно высокая, другая низенькая и круглая как мячик. При них очкастый мужичок с длинными рыжими волосами.
Выражаясь баскетбольным языком, я подставился под блондинку, получил мощный толчок и с писком отлетел в сторону.
— Пожалуйста, извините.
— Что вы, моя госпожа, это я был так неловок.
— Вы немец? — удивилась красавица.
— Увы, только по матери, — с искренним огорчением отозвался я.
С минуту мы смотрели друг на друга, а потом расхохотались так громко, как умеют только немцы, оказавшиеся за пределами фатерлянда. Уж больно я оказался похож на задохлика из их компании по имени Франц. Правда, для этого мне пришлось провести несколько часов перед зеркалом, а он заполучил всю эту красоту от природы-матушки.
Потом мы дружно проследовали в бар, где принялись с энтузиазмом поглощать… нет, вовсе не то, что здесь называют пивом. Ни один человек, хоть раз попробовавший его, настоящего, нипочем не станет глотать эту мочу с консервантами, ее же вкусом и запахом. Мы ударили по виски, немного отполировали его джином и дружно перешли на ром.
— Томас, — представился я компании. — Немец по матери и в душе.
— А кто ваш отец, дружище? — поинтересовался Франц, единственный мужчина в компании, не считая меня.
— Ирландец, — грустно ответил я и вздохнул: — Он разбил сердце моей матушке.
— А она?.. — участливо спросила Хайке, та самая блондинка с крупными формами.
— А она оставила его без гроша при разводе и отсудила дом в Дублине!
Дружный смех и аплодисменты, переходящие в овацию.
— Еще по стаканчику? — предложил я.
— А то! — восторженно заорал Франц. — Кстати, анекдот по этому поводу. — Тут сей фрукт выдал такое, что у меня пятки покраснели.
— Он душка, не правда ли? — проорала мне на ушко красотка Хайке. — А уж какой шутник!
— Точно, — согласился я. — Еще какой.
— Это мой муж! — гордо призналась она. — Бывший. — Она кокетливо ущипнула меня за задницу, как раз за то самое место, которым я приложился о канализационный люк.
Время до посадки пролетело быстро, незаметно и весело. Все мы были настолько незакомплексованы и очаровательны, что оказались в самолете в числе первых. Сотрудники аэропорта поспешили побыстрее затолкать нас на борт, потому что своими воплями и жеребячьим ржанием мы напрочь перекрывали сообщения по громкой связи и даже шум двигателей самолетов.
— Увидимся, сладенький! — промурлыкала Хайке и лизнула меня в ушко.
— Само собой, — отозвался я и пошел вперед по салону.
Прощай, красавица. Ко времени прибытия в Мюнхен ты протрезвеешь и превратишься в строгую и чопорную училку. Вот так, толком не начавшись, и заканчиваются курортные романы.
Я подошел к своему креслу. Место рядом уже было занято.
— Добрый вечер, — учтиво поприветствовал я соседа у окна.
Пожилой джентльмен повернулся ко мне. Я внимательно посмотрел на него, и ноги мои подкосились от ужаса. Самое страшное, что может случиться с пассажиром воздушного лайнера — это заполучить в соседи неутомимого говоруна-всезнайку. Именно мне выпал этот счастливый билет. Не успел я приземлить пятую точку на кресло, как он затянул монолог и не прекращал его до самой посадки.
