— Хорош орать. — Я поморщился. — Вопрос за вопрос, согласен?
— А почему бы и нет? — снизошел он. — Начнем с того, когда, где и как до тебя доперло?..
— Вот, собственно, и все, — сказал генерал и повел стволом снизу вверх. — Подъем!
Мы встали на ноги.
— А можно и я спрошу? — Сергеич потер грудь и виновато улыбнулся.
На месте Самойленко я открыл бы огонь прямо здесь и сейчас. Хотя откуда ему, дурню паркетному, знать, что обычно следует за этой улыбкой?
— Что с тобой, старый хрен, поделаешь, — отозвался он, так ничего и не поняв. — Валяй!
— Тебе ведь там хорошо платят? — Мой куратор ткнул пальцем туда, где, по его мнению, находился наш бывший вероятный противник, а ныне — стратегический партнер.
— Сейчас неплохо, — ответил генерал. — А поначалу были сущие крохи.
— Значит, деньжат у тебя на счетах достаточно, — упрямо гнул свою линию полковник. — Так скажи, какого черта ты до сих пор не свалил за большую соленую лужу?
— Идиот! — радостно воскликнул Самойленко. — Дебил! — Он даже хлопнул себя по ляжке. — Да через два года я…
— Накопишь достаточно? — предположил Сергеич. — И сколько же тебе надо?
— Клинический случай! — заявил триумфатор. — Через два года я стану начальником ГРУ! Знали бы вы, какие люди…
— Мы знаем, — тихо сказал Кандауров.
— Что?
— Все! — отозвался я. — Тоже мне, секрет.
— Да? — удивился генерал. — Ну, тогда, ребята, я вас больше не задерживаю. До встречи в другой жизни! — Он вскинул оба пистолета.
Мы с Сергеичем, сами того не желая, встали бок о бок и вполоборота, почти полностью повторив знаменитую работу скульптора Мухиной, ту самую, которая высится на проспекте Мира возле ВДНХ. Я, меньший по габаритам, изображал колхозницу, правда, без серпа.
— Огонь! — вдруг скомандовал Кандауров и захохотал как злодей из оперетты.
Щелк-щелк-щелк, пауза, опять щелк-щелк.
— Не получается, — с неподдельным участием отметил я. — А знаешь, дурачок, почему?
Холеное личико генерала вдруг перекосилось. Он бросил стволы и полез в карман. Наверное, ему показалось, что это происходит очень быстро.
— Замри! — В руке у меня как бы сам по себе оказался пистолет. — И не дергайся! В тех пушках патроны неправильные, а в этой — самые настоящие. — Я протянул пистолет Сергеичу. — Подержи, пожалуйста.
— Щас! — Старый симулянт, чертов актер из погорелого театра, пулей, как юный кенгуру, рванул с места длинным прыжком.
Он подскочил к окаменевшему товарищу генералу и для начала засадил ему кулачищем в пузо. Охлопал его, извлек из кармана миниатюрный — срамота какая! — пистолетик и отбросил в сторону. Урча от наслаждения, Сергеич ухватил его левой рукой за душу, вздернул вверх, без особого усилия приподнял, а правой ладонью начал лупить по морде.
Лапка у моего куратора, доложу вам, толщиной почти с бессмертное произведение основоположника марксизма под названием «Капитал», а весом, пожалуй, побольше будет. Так что голова у того клоуна болталась под ударами как у тряпичной куклы.
А что в это время делал я? Прыгал вокруг, ныл и унижался.
— Ну, дай же хоть разочек! Будь ты человеком!
Знали бы вы, как долго я об этом мечтал. Не сложилось. Сергеич опустил генерала на пол, крутанул, слегка подтолкнул и придал ускорение хорошим пинком под зад. Если бы наши футболисты научились так попадать по мячу, они точно разгромили бы бразильцев в финале чемпионата мира. Только вот слабо им.
А у Кандаурова все прошло в лучшем виде. Самойленко взмыл в воздух, да так стремительно, что едва не выскочил из порток, пролетел метра полтора и вписался в стенку. Он немного постоял, прилипнув к ней, рухнул на спину и затих.
— Ах ты, старая сволочь! — заорал я. — Совесть у тебя есть?
— Тихо! — Мой куратор поднял указательный палец толщиной с хороший огурец. — Мне кажется, Стас, ты забываешься.
— Да? — со слезой в голосе отозвался я. — Кто бы говорил! — Я вытащил портсигар, угостился сигареткой и передал ему.
— А что, я действительно такой старый и дряхлый? — озабоченно спросил он.
— Ну, не знаю. — Я глянул на полковника и пожал плечами. — По виду вроде нормально. Сердце, говорили…
— А ты сразу и поверил. — Мой куратор усмехнулся, достал платок и вытер лоб.
Пот — побочное явление той дряни, которую он принимал, чтобы выглядеть бледным и жалким.
Генерал, лежащий на полу, слегка пошевелился и застонал.
— А тебе, сука, слова не давали. — Я подскочил к нему и приложился ногой по ребрам.
Слегка, чисто для порядка.
— Докуривай. — Сергеич посмотрел на часы.
— Что, уже пора? — Я тут же загасил сигарету.
— Самое время, — подтвердил он. — А теперь стой смирно и держи руки на виду.
Чуть слышно щелкнули замки, и в тот же момент в квартиру стремительно просочились молодые люди в строгих темных костюмах. Высокие, явно хорошо физически подкованные. С «Кипарисами», которые в их ладонях смотрелись просто как детские игрушки. Они заняли позиции возле нас и замерли.
— Товарищи офицеры! — скомандовал вдруг мой куратор и принял стойку «смирно».
Я тоже вытянулся.
