Не знаю, что любимый дядюшка с ней творил и о чём разговаривал, однако это явно поменяло отношение Хлои к еде в целом. Хорошо это или плохо — без понятия, но супы Буржуа так и не ела до сих пор.
— Спасибо, Буржуа, ты лучшая!
— Есте-ественно…
Довольная, я вернулась на своё место. Сидела я одна, потому что Адриана с нами не было, так что на второе кресло я кинула свой рюкзак. Алья смотрела на то, как я довольно ем печенье, и только головой качала.
— Ты не завтракала, как я понимаю?
Я отломила от печенья кусочек, не вытаскивая тот из упаковки, чтобы не крошить, после чего закинула его в рот. Адриан всегда угорал над тем, как я ем что-то крошащееся; говорил, что это привычка аристократа — не кусать, а отламывать. Сколько я себя помню, я и с хлебом так всегда поступала.
— Я ж опоздала. Даже зубы едва почистила.
Кто бы знал, как ментально рыдал Томас, когда я его выпечку разрывала на кусочки! Эх.
— Держи, — Алья отдала мне своё печенье и, покопавшись в своей сумке, достала небольшую упаковочку молока. — Бедовая ты всё-таки.
— Бедовый у нас Адриан, — сказала я, открывая молоко. — Ему даже печеньки не досталось.
— О, точно, — среагировал Нино, вскакивая с места; рядом с нами побежал к учительнице Ким. — Миз Менделеева…
— А печенье для Адриана у вас осталось? — встрял Ле Тьен. — Можно забрать?
У вечно голодных парней завязалась чуть ли не драка за кусочек сладкой выпечки. Мы с Альей наблюдали и осуждали, а ещё комментировали жаркие моменты: то у Кима толстовка задерётся, то Нино за рубашку дёрнут, отрывая пуговицы и оголяя неплохой пресс.
Естественно, Сезер снимала. Иначе это была бы не Сезер.
Наконец починили колесо. Нино собрал пуговицы и, чуть ли не рыдая, сел рядом с нами: рубашку Ляифу подарил Адриан. Та мало того что была баснословно дорогой, так ещё и оказалась Нино любима как память.
Со вздохом я раздела Нино окончательно, забрала ткань и пуговицы, и достала из рюкзака походный набор для зашивания чего угодно; у меня разве что с собой хирургической изогнутой иголки не было. Пусть я не канонная Маринетт, но уж пуговицы-то пришить точно смогу ровно.
Прикрывающийся руками и коленками Нино смотрел в дырочку между сидениями на меня, как на воплощение богини.
— Я даже не подумала о том, что нужно с собой иголки взять, — задумчиво сказала Алья. — А ведь это капец логично…
— Ты подросток, тебе о таком думать не положено, — пожала плечами я, дёргая пуговицы, чтобы проверить, не отлетят ли они заново. — Расслабься. Наслаждайся жизнью. Набивай шишки и дай мамочке Маринетт позаботиться о тебе.
— Эй, это я тут большая мамочка!
Аэропорт был огромным и стеклянным, хотя я ожидала чего-то более исторически-интересного. Везде — белый пластик и разноцветные одежды туристов. Полиция, собаки, всё как у людей.
Нас быстренько собрали в группу и под конвоем отвели на регистрацию. Неугомонный Ким ныл, что хочет пить, писать, есть, спать, отжиматься — всё и сразу. Менделеева явно держалась из последних сил, чтобы не приласкать парня по чубчику.
В конце концов, нытьё надоело Аликс. Из ситуации та вышла просто и изящно:
— Ким! Спорим, что ты зассышь молчать и слушаться до прилёта?
У Ле Тьена загорелись глаза.
— На что?
— Сотка!
Они ударили по рукам, и Ким сразу же стал таким пай-мальчиком, что смотреть было тошно. Молчал и улыбался, как куколка-бодибилдер.
Нас провели через регистрацию, и учителя сразу потянули нас к посадочной зоне. Чтобы дойти до туда, нужно было пройти через несколько залов, которые тянулись, как гусеничка.
Не знаю, кто заметил его первым, я или Хлоя. Но вот Буржуа среагировала быстрее, восхищённо пискнув и указав пальцем вперёд:
— Эй, это же Адрикинс! Адри…
Договорить она не смогла: я чуть было не снесла Буржуа, ломанувшись вперёд; хорошо ещё, что Аликс среагировала, и выдернула нашу королеву красоты с моего пути.
Я даже отфильтровать собственные действия не успела. Вот я иду в компании с Альей и Нино, рядом ученики и миз Менделеева, Дамокл потерялся где-то в беспошлинной зоне. Переключение кадра — и я врезаюсь в грудь Адриана, повисаю на Агресте, как обезьяна, цепляясь за него, словно он моя единственная надежда на спасение. Вдыхаю знакомый запах, чувствую ускорившееся чужое сердцебиение, но всё равно до сих пор не понимаю, что Адриан — вот он, рядом, буквально в моих руках.
Слёз у меня не было. Наоборот, я выпучила глаза, как глубоководная рыбёшка, и даже не моргала, чтобы чудесное создание рядом со мной не растворилось.
Адриан обнял меня так же крепко, уткнулся носом в волосы и шумно вздохнул; парень явно вытянулся, и теперь был ещё выше меня, чем раньше. И в плечах раздался. И вообще стал мощнее. Взрослее. А ещё он подстригся — не очень коротко, лишь немного короче, чем обычно, чтобы, видимо, был запас для роста волос. Адриан ведь почти месяц в Нью-Йорке будет. Как модель, Агрест должен выглядеть шикарно в любой ситуации.
Всё это я поняла за секунду; мозг работал на полную, как будто во время сражения с акумой.
Я сглотнула, пытаясь справиться со спазмом, перехватившим горло.
