Вечер. Группа собирается в другой город на дискотеку. Я отпрашиваюсь остаться дома — разыгралась мигрень. Договариваюсь с Сандрой, предвкушаю вечер в одиночестве, готовлюсь наслаждаться…
В семь вечера она заходит в комнату и говорит, что я обязана пойти со своей группой. Подгоняя меня, Сандра настолько быстро выставила меня из дома, что я даже переобуться не успела — так и осталась в резиновых рыжих тапочках. Группа уже уехала в другой город на дискач, телефонов у меня не было, — ошибка, но, эй, мне было четырнадцать, — погода потихоньку ухудшалась…
Я ходила по городку, стараясь далеко не отдаляться от дома Сандры, и даже не знала, к кому обратиться. Темнело, вдалеке шумело море, пальцы на ногах у меня промёрзли, кажется, до основания. Позвонив матери, я объяснила ситуацию.
Мы болтали с ней часа три, наверное. Сделать она ничего не могла: я в другом городе, мой учитель не отвечал на звонки, — дискотека же, громко, все дела, — по-английски моя мать не говорила. Проходя мимо пабов, я слышала возбуждённые выкрики: футбол, Англия выходит в полуфинал, кажется. Подошедшему полицейскому я сказала, что всё нормально, потому что по-детски боялась оказаться в сложной ситуации с представителем закона.
Всё кончилось благополучно. Я вернулась к дому Сандры как раз в тот момент, когда приехала группа. Рассказала о ситуации учителю, — та отмахнулась, — и девочке, с которой делила комнату, — та охренела. Ну, хоть какая-то реакция.
Стоило бы, наверное, тогда пойти к Сандре и вынести дверь, как Рэмбо. Но эти четырнадцать лет… от авторитетности взрослых я только к двадцати избавилась.
Задумчивость не мешала мне быстро черкать в дневнике. Я записывала всё, что помнила, мысль растекалась по бумаге и скакала блохой от одной темы к другой. Адриан, разочек заглянувший мне через плечо, шумно дыхнул в моё ухо и чуть не словил локтём в живот.
— Не подкрадывайся так, — возмущённо сказала я, прижимая дневник к груди. — Я же тебя чуть не ударила!
— Чуть не считается.
— Считается! Я бы о твой пресс локоть бы себе отбила, мистер восемь кубиков.
Он засмеялся и задрал футболку, по-мальчишески хвастаясь своим плоским животом. Я тоже улыбнулась. Отложив дневник, — всё равно в голову больше ничего путного не шло, — я кинулась к парню с щекоткой. Адриан завизжал, завалился на спину и принялся сучить лапками, как маленький котёнок. Больше игрался, чем реально пытался меня отпихнуть.
Навозившись, мы замерли, тяжело дыша. Я с удобством устроилась на Адриане, поднимаясь вместе с его грудной клеткой при дыхании. Сложив ладошки и умостив на них подбородок, чтобы не колоть Агрестову грудь, я посмотрела на раскрасневшегося парня.
— Какие планы на сегодня, котёнок?
Обращение сорвалось с губ легко и просто. Ну, он и был моим котёнком, если так подумать. Мощным Котом Нуаром. Но всё-таки стоило следить за языком: мало ли кто что подумает. Всем не объяснишь про такую штуку, как «романтическая дружба».
Жалко, нельзя на себя тегов понавешать.
— Никаких, — отозвался Агрест, заведя руки за голову.
— А день рождения?
— Отец запретил праздновать, — скривился мой Кот. — Так что я слегка сбежал.
Прикрыв глаза, я положила голову Адриану на грудь. Мощное сердце гоняло кровь, и я чувствовала стучание под пальцами. Тук-тук. Тук-тук.
— Надо устроить тебе вечеринку, раз уж у нас появилась такая возможность.
— Отличная идея, душа моя.
Адриан замер. Я усмехнулась. Да уж, не одна я язык за зубами не держу: «своей душой» в последнее время Кот Нуар называл Ледибаг.
Я и не возражала. Мы были частичками целого, Инь и Ян. Носители равновесных сил…
Разрушение и Созидание.
Про Нью-Йорк я даже спрашивать не стала: ясное дело, что Габриэль против. Но, если у канонной Маринетт удалось уговорить плохого папочку, то и у меня получится.
Что я, хуже, что ли?
====== Интерлюдия. Dark Paradise. ======
Комментарий к Интерлюдия. Dark Paradise. ОБРАТИТЕ ВНИМАНИЕ, ВЫ ЧИТАЕТЕ ИНТЕРЛЮДИЮ! Она НЕ ЯВЛЯЕТСЯ каноном для истории!
.
Lana Del Rey – Dark Paradise
Было холодно.
Здесь всегда было холодно, даже летом.
Может, дело было только во мне. И это я мёрзла.
Но мне простительно — половины крови в венах не было, всё-таки.
Уже три года не было, а я всё никак смириться не могу.
— Маринетт, ты идёшь?
Я дёрнулась, услышав родной голос, но мотнула головой. Мне нужно было ещё немного времени.
— Хорошо, — вздохнул мужчина у меня за спиной. — Я подожду в машине. Но только десять минут.
— Спасибо.
Звук удаляющихся шагов. Мимо пролетела птица. Шелест её перьев. Успокаивающий шёпот квами. Дыхание мира — ветер, ерошащий мои совсем короткие волосы.
После убийства Бражника, — даже если он не был Бражником больше, — я обрилась налысо. Никаких больше хвостиков, косичек, длинных прядок. Надоело. Они не мне нравились.
Плюс в том, чтобы быть супергероем — не застудишь себе ничего, даже если час просидишь на холодной земле. Большое подспорье, учитывая, что за временем мне теперь было трудно следить.
Всё равно оно растягивалось, как бесконечная жвачка. Что минута, что год — всё одно. Вечность, когда…
